О, сердцу близкие два брата и друзья!Камиллу я забыл, теперь свободен я.Огонь ее очей не опаляет боле,Но недалек конец моей непрочной воли.Я знаю, не могу я долго без оков,Свободу обретя, опять служить готов.И сколько б ни было красавиц во вселенной,Мне трудно избежать их сладостного плена.Мой ненасытный взор как могут не привлечь10 Каскад златых волос и белоснежность плеч,Краса округлых форм и стан, как из фарфора,Или роскошные, искусные уборы?Ах, нет, я не могу поверить до сих пор,Что может лживым быть приветный, ясный взор,Что нежные уста, похожие на розу,Вам улыбаются, чтоб утаить угрозу,Что сердце хитрое, недоброе ничутьСкрывает белая, прельстительная грудь.Коварства не страшась, доверчивый не в меру,20 Быть может, тороплюсь принять я все на веруИ в сердце бедное впустить любовь стократ,Стократ обманутый, обманываться рад.Краса мне кажется высоких чувств залогом,И правды не ищу я в рассужденье строгом.Поверженный, встаю, затем чтоб снова пасть,От Сциллы ускользнув, лечу Харибде в пасть.[365]По морю бурному влекомый искушеньем,Я только и терплю крушенье за крушеньем.Зачем средь городских рожден я, гордых стен,30 Где суетный все дни томит любовный плен,И девам удалось постичь ценой упорстваИскусство пылких клятв и ловкого притворства?Когда б не в городе, блестящем и пустом,А где-нибудь вдали родиться пастухомИз тех, что видели мы в Альпах плодородных:Безвестных — помните? счастливых и свободных,Ах, если б сыном стать озерных берегов,Где трое некогда героев-пастуховСвою Гельвецию навек освободили.[366]40 В младенчестве, сквозь сон, до слуха б доходилиНемолчный плеск и шум неугомонных вод,Потоков, ручейков, что с ледяных высотПрохладою поят долину Гасли, влагой.О, Гасли,[367] райский сад! о, тучных пастбищ благо!С любовию тот край природа создала,Где Ааре[368] бежит, от золота светла.Спокойным зрелищем я мог бы насладиться:Вот с выменем тугим едва бредет телица,Обильно потчует к ней льнущего телка,50 И колокольца звон доносится слегка.Вот шествует она к воде неторопливоИ средь пахучих трав покоится лениво.[369]Как станут тени гор длинней, пора тогдаБрать в руки дудочку и собирать стада,И вот любимые напевы зазвенели,Что любят повторять долины Аппенцеля.[370]Когда же принесет на склоне сентябряХолодный ветерок вечерняя заря,Огонь, мерцающий сквозь стенки теплой глины60 В кувшине расписном, согрел бы вечер длинный,Иль, солнца проводив последние лучи,Я б лиственницу жег душистую в печи.Супруга верная, усердная, простаяИ белокожая (меж гор, где тень густая,Не опаляет лиц прекрасных летний зной)Поставила б на стол плоды и мед златой,И молоко, лугов окрестных дар и чудо,А с ними заодно и собственное блюдо:Большой и круглый сыр, что плавился и зрел,70 И в чане наконец приятно затвердел,И тихим голосом — всех голосов прелестней —Она бы матери своей мне пела песни.К местам безрадостным, увы! я пригвожден,И столь заманчивый покой мне не сужден.Хочу я прочь бежать, расторгнуть рабства узы.В сопровождении живой и дикой музыХочу увидеть я, как в бездну Рейн летит,[371]Как Рона подо льдом рокочет и кипит,И Арва[372] яростно ревет, вздымая тину.80 Я возношусь на ту певучую вершину,[373]Где часто ангелы, сокрыты пеленой,Ступают легкою, бесшумною стопой,И звуки неземных струятся песнопений.О Тун,[374] нет озера, тебя благословенней!Потоков детище, со всех сторон оно,Зеленой цепью гор, лесов окружено.Природы чудные капризы мне любезны!Селенья, города повисли там над бездной.Хочу заросший склон увидеть поскорей,90 Хочу, игралище извилистых путейИ мшистых скал, блуждать тропинками глухими,На кручи восходя за козами моими.А ты, близ неба грот, страшащий высотой,Где некогда нашел убежище святой,[375]Где в сумрачной тиши ручей не умолкает,Что по камням сырым бежит и утекает,Ах, может быть, в твоей прохладной глубинеИ радость, и покой опять придут ко мне.
