Тому, кто близ тебя, о Фанни, счастьем дышит,Румянец видит твой, улыбку, голос слышит,Как небожителю, отверсты небеса.С младенческой поры наивностью беспечнойИ чистотой сердечной,И грацией твоя умножена краса.Возвышенной души твой лик стал отраженьем,Где к розам юности прелестным украшеньемПорой стыдливости примешан милый цвет.10 И потому твои уста, и речь, и взглядыПолны такой услады,Что, как ни берегись, от них защиты нет.Когда б я был один всей удостоен славы,Венчающей успех и гений величавый,Чтоб помыслы твои стремились лишь ко мне,И образ в памяти мой жил, неистребимый:Так облик твой любимыйПовсюду я ношу в сердечной глубине.Я вспоминаю: здесь она была;[434] красою20 Своей дивила всех, и речь ее такоюБыла, такими взор, походка и наряд.Здесь, сидя на холме, над Сеной горделивойОна реки извивыСледила, и блуждал ее далеко взгляд.Так, образ твой храня, по рощам я скитаюсь.Так молодой олень, в пустыне укрываясь,Спешит умчаться вдаль, не избежав свинца.Смертельно раненный, он боль уносит в чащиИ, близ воды лежащий,Ждет, тяжело дыша, желанного конца.<p><strong>ОДА VIII</strong></p>К Фанни, когда она была больна
