О стыд! оплакана жестокая утрата,Трусливые льстецы и выродки — МаратаК бессмертным сопричли средь воплей и похвал,И выползший на свет рептилией из жижи,Самодовольный жрец, безумный и бесстыжий,Уже свой грязный гимн[439] кумиру изблевал,А Истина молчит! Язык ее немеет,От страха рабского заледенев, не смеетВселюдно прославлять геройских дел венец!10 Иль жизнь так дорога?[440] Какая в ней услада,Когда любая мысль от пристального взглядаТаится с трепетом на самом дне сердец?Нет! чествовать тебя не стану я в молчанье,О дева, ты несла злодейству воздаянье,Хотела Францию, погибнув, возродить.Предстала ты с мечом в сияющем величье,За то, что волею богов в людском обличьеЖило чудовище, пришла их устыдить.Не убоялась ты раздвоенного жала20 Змеи, что черный яд повсюду разливала,И нанесла удар недрогнувшей рукой.Тобой повержен тигр, что в ненасытной злобеТела людей терзал и хоронил в утробе,Из раны зверя кровь их хлынула рекой.Мутнея, видел взор его, как в ликованьеВзирала гордо ты на жертву меткой длани.“Спеши, тиран, — он смог в твоих глазах прочесть, —Дорогу протори всей плотоядной своре.Купался ты в чужой крови, как в теплом море,30 Так плавай же в своей и знай: возмездье есть”.О дева! Греция, твое восславив дело,В паросском мраморе тебя б запечатлела,Вблизи Гармодия[441] твой заблистал бы лик!И над гробницею твоей воспели б хорыБогиню мщения, что суд вершит нескорый,Но неминуемо разит в нежданный миг.А Франция топор возносит над тобою.Вокруг убитого чудовища гурьбоюЕго друзья спешат почтить нечистый прах.40 С какой презрительной улыбкой, как спокойноСмотрела ты на тех, кто в ярости разбойнойУгрозой смерти мнил тебя повергнуть в страх.Нет, подлым трепетом не ты была объята,Когда на гнусный суд преступного сенатаТебя всеобщее безумье привело.Твой вид и речь твоя мучителей смутили,Ты доказала их позорное бессилье:Кто отвергает жизнь, тот побеждает зло.Как долго, притворясь веселой и беспечной,50 Отважный замысел ты в глубине сердечнойСкрывала ото всех, одной мечтой горя.Так небо ясное в сияющей лазуриОт мира целого таит дыханье бури,Что горы сокрушит и потрясет моря.Туда, где ждал палач, развенчанной столицейТы словно ехала на брачной колеснице,Блистая юностью и нежной красотой.Взошла на эшафот безропотно и твердо,А бешеный народ, своей свободой гордый,60 Самодержавный раб, глумился над тобой.Свободен только дух. Твоя святая славаИ наш позор векам принадлежат по праву.Одна ты поступить сумела по-мужски.Мы ж, евнухов толпа, трусливее, чем жены,Мы, стадо жалкое, лишь испускаем стоны,Но выпала бы сталь из немощной руки.Один ползучий гад издох в болотной тине.Из мужественных рук прими же, героиня,От Доблести самой торжественный венок.70 Доколе гром щадит преступников на троне,О Доблесть, на земле, где правит беззаконье,Твое священное оружие — клинок.
