Как звуки песни погребальной,Как в темну бурю вихря вой,Так безотрадна и печальнаДуша, убитая тоской.Я не желаю обновленьяПогибших радостей и грез;Нет, я молю хоть на мгновеньеОдно отрадное забвеньеДа капля две бывалых слез.<1840-e годы>
Встречай, моряк, в равнинах океанаС отрадою веселый островок;Верь, мусульман, за книгою Корана,Что заповедал твой пророк:Я — весь томление, я жду, как талисмана!Еще вчера обещанных мне строк.<1840-е годы>
Нас с тобой обручило несчастье,Обвенчали нас буйные страсти,Обменялись восторгами мы,Хоть без клятв, средь полуночной тьмы…Отчего же, скажи, друг мой милый,С той поры наши встречи унылы?Отчего ж мы так часто молчимИ ни смеху, ни слез не хотим!<1840-е годы>
О! приди ко мне скорее,В заповедный час, —Здесь никто — в густой аллееНе увидит нас.Полный робкого желаньяСредь ночной тиши,Я несу тебе признанья,Всю любовь души.С милых уст я поцелуяЖду лишь для себя,Да сказать тебе хочу я,Как люблю тебя!О, приди же! Над закатомУж звезда взошла,И как дышит ароматомТихой ночи мгла.О, приди ж ко мне скорее,В заповедный час, —Здесь никто — в густой аллее —Не увидит нас…< 1840-е годы>
С дарами чаша предо мной сияла,А на глазах моих слеза дрожала;И к чаше той смиренно приступалУкрашенный звездами генерал, —Шли набожно — и пышная графиня,И в рубище одетая рабыня,Калека-нищий, чуть живой старик,Богач-купец и сильный временщик.И чаша та недаром же сияла,Слеза недаром на очах дрожала;Все были тут любовней и дружней,И с умиленьем я пред чашей сейПрочел в вельможе и рабе убогом,Что братья мы, что все равны пред богом.<1840-е годы>
Недаром же резвых подруг,Дитя, ты покинула круг,Недаром же в вечер глубокийУходишь ты в сад одиноко —И тихо, шалунья, потомМелькнешь под заветным окном.Горят твои быстрые глазки,Зовут твои робкие ласки…О! скоро — мне все говорит —Невинный твой смех улетит,Заплачут веселые очи,Настанут бессонные ночи,—Что жадно коварный порокУбьет тебя, бедный цветок!< 1840-е годы>