Сочинения полностью

Ограничить же это пределом, при существующих случайных правилах, невозможно, как сказал сам Василий Великий. Ибо, предоставляя епископу власть прибавлять или уменьшать епитимью, он установил правило не на основании необходимости или неизбежности, а приспосабливаясь к случаю, так что назначающий ее должен смотреть, как назначает [ [167]].

Так и я, смиренный, никого не обязывая, а по требованию или в виде совета, как я часто говорил, отвечаю на предложенные мне тобой, или кем–либо другим, вопросы. Впрочем, молись о моем смирении, помогай посильно тем, кто ратоборствует по делам студийским, сколько и где ты можешь в Господе. Брат Николай приветствует тебя.

Священное твое письмо я получил, как богописанную книгу, а благословение принял, как возжение любви.

Кто я, несчастный, чтобы слышать из святых твоих уст такие похвалы мне, недостойному даже развязать ремень сапога твоего? Вот свойства богоподобного смиренномудрия! Ты, блаженнейший праотец, называемый великим, величаемый и прославляемый востоком и западом, украсил престол величайшего апостола, евангелиста и Богослова достойными подвигами, которые ты совершил и совершаешь. Ты украсил жизнь кровью святой плоти своей и исповедовал Христа изображаемым, как воплотившегося, а не отверг Его, как делают нечестивые, когда не признают Его изображаемым на иконе. Ибо что не изображается, то не имеет плоти.

Не говорю о том, что, по преданию богословов, и Ангел, будучи и бестелесным, может быть изображаем в видимых образах. А они отвергают изображения и воплотившегося Владыки, и бестелесного раба, кроме того, и Матери Божией, и всех служителей Господних. Очевидно, что они отвергают вместе с иконами и первообразы, не разумея того, что они сохраняют свою силу при принятии образа, по уничтожении или посрамлении которого, конечно, уничтожается и бесчестится и сила их. Но эти люди не хотят научиться делать добро (Пс.35:4); им хочется идти против рожна (Деян.9:5).

Тебя же да сохранит крепкая Десница во славу Своей Церкви, как столп, как опору, как поборника ее. И да узрим мы, смиренные, тебя или возвращающимся оттуда в азиатскую страну, как древние видели солнце Евангелия, возвращавшееся из заключения на Патмосе, или священноначально прославляемый на небесах над десятью городами (Лк.12:17)!

То, что ты высказал в письме, сын, я прочитал. Вот мой ответ тебе: удаляться от всякого брата, поступающего бесчинно, заповедует святой апостол (2 Фес.3:6). Как же говорит Григорий алелфийский, что вы безосновательно отвращаетесь от него, когда он не только бесчинно ходит, но и совершенно соединился с иконоборцами, подписавшись под ересью, вкушая вместе с ними пищу и питье и общаясь с ними?

Если же он скажет, что раскаялся и исполняет епитимью, то пусть докажет это письменным исповеданием, прокляв еретиков и ересь и ни в коем случае не вступая в общение с ними. А доколе он не сделает этого, да будет чужд для вас, боящихся Господа. Ибо он лукавствует под личиной раскаяния, увлекая вас и тайно распространяя пагубные речи, как будто от лица противников.

Поэтому и ты, как слабейший, заразившись его беседой, стал сомневаться в том и другом. Но так как ты просил разрешить эти недоумения, то прими это с благоразумием. Изречение Златоуста в похвальном слове святому Роману: «Наш Христос стенами не ограничивается», — надо принимать не просто, но узнав, в беседе с кем он это сказал [ [169]]. Ибо в беседах должно обращать внимание и на время, и на лица, и на образ речи. На время — потому, что не одно и то же заповедано древним и находящимся под благодатью; на лица — потому, что иное свойственно еретику, а иное православному; на образ речи — потому, что не одно и то же — говорить догматически и произносить простейшую речь.

С кем же беседовал Златоуст? С православным ли, выставлявшим икону Христову? Нет, но с язычником, который наивысшей Причине всего приписывает свойства самых низших существ, по замечанию божественного Дионисия [ [170]], и полагает, что она нисколько не превышает его разнообразных безбожных изображений. Поэтому хорошо и совершенно справедливо сказал отец: «Наш Христос стенами не ограничивается». Здесь надобно подразумевать: по Божескому естеству не ограничивается подобно его богам, помещаемым на стенах и там заключаемым, не имеющим в себе ничего умопостигаемого, кроме того, что предстает взорам смотрящих. У них есть глаза, но не видят; есть уши, но не слышат; есть руки, но не осязают; есть ноги, но не ходят; есть ноздри, но не обоняют, как они обличаются пророком (Пс.113:13–15).