— Товарищи,Скажу как могу,Товарищи…(Огляделся тревожно.)Мы с Редниковым,Можно сказать,В снегуВместе отстреливались,Как можно.Что же насчетАтаманских войск,Потанин затронут Мишкою ложно.Потанин — мужик, товарищи, свой,Войска ж расставлялиГде только можно.Можно сказать…(Ряды: — О-ё-ёй!— Есть человек,Да совести нету!— Иваншин, подумай!— Иваншин, крой!— А сколько тебе ПотанинЗа это?..)…Я — как свидетель…По существу же,Если колхоз — при нашей беде,Как бы делаНе стали хуже,А стали хужеОни везде.Ваш же укорМне в укор едва ли, —Чего мне стыдиться?Какой мне стыд?ЛебяжинцыВон как организовали —Народ до сих порОттуда бежит.Когда присмотреться,Так видишь ясно —В единоличииСлаще жись.Можно и порозньЖить согласно…(Крик из президиума:— Стыдись!)— Стыжуся, смотри-ка,Пуще огня!ЗнаменаОт ваших дел покраснели.Да что выНа самом деле на меня,Александр Иванович,В самом деле?Чего мне стыдиться?Какой мне стыд?Да что я —В желаньях одинокий?Да вон —Середнячество не хотит!В рядахПоднялсяСедой и широкий,В иконном окладе бороды,И выкатилОблегчающим лаем:— Насчет налогов туды-сюды,Колхоза ж действительно не желаем.Иваншин взметнулся:— Видишь, сластьКолхозная как приходится людям,На что нам сдалась Насильная власть?!Но басомВывинтил злобуЮдин.Застлал его грудью:— Не нравится власть?(Почти застонав,Надвинувшись,Глухо.)Так, значит,Советская властьНе в сластьТебе,Потанинская потаскуха?И тут же,Губы поджав, ЧекмаревВстал, ожиданьем долгим помятый:— ПосколькуОдергивают бедняков,ПрезидиумПокидаю, ребята.И вынул платок.И гармонист,Смеясь, в темноте опрокинул банку,Поднял плечо,Приготовил свист,Готовый рванутьС ладов «Иркутянку».И гармонь —На красной вожжеРябая птица, —Сдержаться силясь,Дышала, поскрипывала,И ужеЖенатые гирьками перекрестились,«Пора» сказав, торопя затяжку,Шомполы щупая возле ног,Завидев,Что проломил АлексашкаГрудью молчанья тонкий ледок, —Он уже выдался весь,ГотовыйПробиться сквозь молчанье и шум,Когда над собраньемМногопудовыйГолос упал на весы:— Прошу.Голову наклоняя,Под знамяШагал ЯрковС тремя сыновьями.— Прошу…(Гармонист опустил плечо,Решив, что качнутьсяПокамест рано.Женатые зашептались:— Что еще? —Гирьки забывУложить в карманы.)24— Прошу, —Так сказалЯрков Евстигней. —Прошу разрешитьЕдиное словоСказать за себяИ своих детей.И далиВысказаться Яркову.И он, смирной,Глазами печалясь,Гривастый,Потанину не чета,Вытянул среднему сыну палец:— Игнатий Евстигнеич,Читай!25
