Потанин ноги вытянул,Слабый,За соседей едва локтями держась:«Хотя бы остепенился,Хотя бы…Что это он, товарищи, ась?»И чекмаревцы, забыв про гири,В диком смятении темнотыЗастыли, пятерни растопырив,Привстав и разинув глухие рты.Один Иваншин вдруг запотел.Вскочил, осел, поднялся снова,Взглянув на Потанина, на Яркова,Не выдержал и запел:«И это есть наш последнийИ решительный бой…»29«Али ты не любишьМальчишку, али…»В снеговой пылиПарней шубыЗа плечо держали,Рядом шли.«Али затеряласьСреди товарок,Али тебя выгляделКоммунист…»Гармонь проносил,Как богу подарок,Заломив башку,Хмельной гармонист.Это средь чаднойИртышской ночи,ПереваливаясьИз сугроба в сугроб(— Чего тебе надо?— Чего ты хочешь?),Кулацкий орудовал агитпроп.И, песню о любви смяв,К сласти ее приморив охоту(— Не надобно нам никаких управ!),Частушку наяривали,Широкороты,Тяжелы, как деды их встарь,Свои, станишные, не постояльцы,И им подсвистывалСам январь,Приладив к губамЛедяные пальцы:«Не ходи, Ярков, до них,Не води коней своих,Не хотят они таких,А хотят иметь нагих…Это счастье не по нам —Не хотят приучивать,Скоро будут мужикамГоловы откручивать».30(Утром возле колодца бабы разговаривали: — Али это правда, али марево ли. Евстигней Палыч вчерась выступал за власть. И этак сурьезно: «Долю свою без остатка вам, говорит, отдаю». Мужики-то удерживают его, а он всё больше насчет своего: «Отдаю, говорит, народу и то и се». Отдает, сказать, без малого всё. — Юдинская невестка поправила рваные шали: — Как же, постиг. Отдает, покудова не отобрали… Хитрый Евстигней Палыч мужик. — Анфиса Потанина поставила ведра, белужьи руки воткнула в бока, широкой волной раскачала бедра: — А твой кто таков? А ты кто така? — Юдина невестка белым-бела, руки с коромыслом переплела, бровью застреляла: — Мой кто таков? Мой покудова не держал батраков, у мово покудова на крыше солома, мой покудова не выстроил пятистенного дома, моему покудова попы не приятели, от мово родные дочери не брюхатели… А Александр Иванович ему: «Не возьмем: на наших, говорит, ты загривках строил дом, нашей, говорит, кровью коней поил, из наших, говорит, костей наделал удил. Не надо нам кулацкого в колхоз лисья. Раскулачим, говорит, тебя, Ярков, и вся».)
31 
