Снег лежал, как мех дорогой,Чуть пошевеливаясь от ветра,Петух кукарекалИ ждал ответа.А время было перед пургой.Снег лежал на тысячи верст,Глубокий, дымясь,Двухаршинный, санный.И вспыхивал его звериный ворсГде-то возле огней Зайсана.А небо спокойным не было.Молча,Не выкрикивая, не дыша,Большие тени летали по небу,Широкими рукавами маша.И в небеТо ль рябь ходила кругами,То ль падал тонкий перстень луча,То ль рыбы с отрезанными головамиПлыли, туман за хвостом волоча,В мутной водеПробираясь еле…И может, то впрямь,Боясь зареветь,Метались, привстав на шатких качелях,Тени печальных иртышских ведьм,Похожих на птиц — хозяек метелей.Быть может, они,Молчальницы,Мчатся,Раскинув саженные рукава……Но медленноСтала обозначатьсяСвирепая, сквозь муть, голова.И когда уже проступилиВ мутном светеХитрый рот ее и глазища,В щель —Длинно закричал «на помощь» ветер,Набок упал, и пошла метель.32
