— Нет. Лишь после того, как я сам все узнал. Понимаете… я описал им внешность человека, которого видел в Брайтоне. И если они ничего не сказали полиции, это моя вина, я сам их просил. Хотя и не сознался им, что видел Алисию с Тилбери, только вспомнил, что во время одной вечеринки в их доме этот Тилбери старательно приударял за моей женой. Я не знал его имени, но запомнил внешность.
— Ясно. Тилбери сейчас привезут сюда.
Сидней не мог решить, говорить ли инспектору о том, что он написал письмо и телеграмму Алисии. Алисия могла уничтожить их, да и сам Тилбери их не упоминал. Телеграмму можно отыскать — на телеграфах некоторое время хранят копии. Хотя, кто знает, вдруг полиции взбредет в голову, что никакого Тилбери в тот вечер в Брайтоне не было, а телеграмму расценят как хитроумную уловку: Сидней отправил ее в среду утром, тут же вскочил в поезд и вечером был в Лэнсинге. В приступе ревности он столкнул Алисию со скалы, бежал и вернулся домой. Но нет, подумал Сидней, так будет уж слишком невероятно. Даже в его историях не может произойти ничего подобного.
— Вы уже говорили с родителями моей жены? — спросил он, прерывая молчание.
— Да, мы связались с ними еще днем. Кстати, миссис Снизам помогла нам в опознании, мы спросили у нее, имела ли ваша жена родимое пятно на внутренней стороне руки.
Сидней помнил это пятно земляничного цвета, о котором Алисия говорила всегда, что оно напоминает крохотную карту Франции. И вновь подумал о том, как, должно быть, обезображена Алисия…
— Где она сейчас?
— После вскрытия тело будет перевезено в Кент, — ответил Хилл, снимая трубку вновь зазвонившего телефона. — Что? Ну так выбейте дверь! И позвоните мне сразу. (Он положил трубку.) У Тилбери отключен телефон, но горит свет, а дверь никто не открывает. Интересно.
Сидней промолчал.
— А где в Брайтоне вы встретили свою жену?
— Я ждал на вокзале, надеясь увидеть Тилбери, — ответил Сидней, — или человека похожего на него.
Он рассказал, что следил за Тилбери, пока тот не встретился с Алисией, и увидел, что та выкрасила волосы в рыжий цвет. Потом искал ее во всех местах на запад от Брайтона и наконец нашел в Ангмеринге с помощью почтового служащего.
— Я решил тогда, что вопрос теперь только во времени, и что она непременно вернется сама. Или, по крайней мере, сообщит о себе. Я не хотел пугать ее, сообщив все полиции.
— Мы тоже не бездействовали. Мы наткнулись на ее след в Ангмеринге, — вставил один из мужчин в штатском.
— Да-да, сегодня утром, — заметил инспектор Хилл с саркастической усмешкой и снял трубку зазвонившего телефона. — Мне очень жаль, Майкл, но я не могу сейчас говорить с тобой, я жду звонка и не хочу занимать телефон.
Не успел он положить трубку, как телефон зазвонил снова.
— Что?.. Да, хорошо, Отлично. Пока.
Нажав на рычаг, Хилл тут же набрал на телефонном диске одну цифру:
— Это инспектор Хилл. Мне срочно нужна машина. — Положив трубку, он сказал: — Тилбери проглотил целый пузырек снотворного у себя дома. Сейчас прибудет врач. Нужно ехать туда.
Все встали, взяли шляпы, плащи и спустились во двор, где их ждала уже черная машина.
В вестибюле дома Тилбери стало многолюдно, а на площадке перед дверью было и вовсе не протолкнуться. В толпе перед закрытой дверью Сидней увидел женщину, которую встретил здесь на лестнице пару часов назад, но та, кажется, не обратила на него особого внимания. Хилл постучал в дверь, и им открыли.
Тилбери по-прежнему лежал на диване, изо рта у него торчала резиновая трубка, другой конец которой был опущен в эмалированную кастрюлю. На лице адвоката не было ни кровинки, глаза закрыты.
— Ничего не получается, — сказал врач, обращаясь к Хиллу.
— Вы думаете, доза была смертельной?
— Я не могу этого сказать, — ответил доктор, поднимая с дивана пластмассовый флакон, в котором виднелась еще одна таблетка на дне. — Эта штука очень сильная. (Он поставил флакон на столик). Но тут я больше ничего не смогу сделать. (Доктор вынул трубку из горла Тилбери.) Остается лишь отправить его в госпиталь. (Он подошел к телефону.)
Хилл взглянул на часы и поморщился.
— Придется ждать несколько часов, пока Тилбери будет в состоянии говорить что-либо. Мистер Бартлеби, вы можете остаться на ночь в Лондоне? Вы нам понадобитесь, если Тилбери все же придет в себя. А если хотите, можете вернуться домой и приехать завтра утром.
— Нет, я останусь в Лондоне, — сказал Сидней.
— Вы сможете позвонить нам завтра от девяти до десяти утра?
— Хорошо.
Сидней попрощался с полицейскими и вышел.
Женщины, которая видела его на лестнице, уже не было, но оба мужчины в штатском еще стояли у двери.
— Ну как он? Жив? — спросил один.
Они уже слышали, что Тилбери проглотил пилюли.
— Да, жив, — ответил Сидней, и его слова тут же стали известны всем собравшимся в вестибюле.
Сидней вошел в первую же телефонную будку по дороге и позвонил Инес и Карпи. Он вспомнил о них не потому, что не хотел оставаться один — просто хотел видеть именно их.
— Сидней, милый, — закричала Инес, как всегда, нараспев, — вы в Лондоне?
Она сообщила ему, что они одни дома и с радостью повидаются с ним.
