Неожиданно потемнело в глазах, пространство будто вывернулось, и вот она уже смотрела снизу-вверх и видела в окне себя. Страх и восторг слились воедино — у нее получилось соединиться с сознанием существа и наблюдать его глазами! А еще она почувствовала ужасную ноющую боль в челюсти, невыносимые ужас и тоску, и жуткое чувство голода. Выстрел, рана, боль, страх — эти чувства цепочкой ощущений проносились перед мысленным взором. Внезапный легкий толчок в голове, по-другому это невозможно было описать, разорвал связь со зверем, он, словно подкошенный, повалился на бок, перекатился по земле, вскочил и умчался за угол. Чей-то немой приказ заставил его повиноваться. Он не желал подчиняться, но безумно боялся. Юля вдруг поняла, что существо наносит вред не по собственной воле, кто-то, причинив ему сильную боль, управляет им, использует страх животного. Опасаться следует не странного зверя, а того, кто научился приказывать ему.
Вернувшись в постель, Юля стала вспоминать сон. Теперь она знала, как поднять на поверхность второй камень, и можно было бы попробовать открыть переход, но не опасно ли делать это именно сейчас? Кто этот человек в черном плаще, и не он ли контролирует зверя? А если он, значит ему знаком древний язык и у него изумрудно-зеленые глаза? Откуда он взялся? Знает ли о нем Алексей? И можно ли разорвать связь, чтобы избавить зверя от мучений? Вопросы, вопросы, вопросы.
Снова накатила усталость. Не та, тошнотворная, которую сотворила бабка Авдотья, а самая обычная, от навалившихся проблем, в водовороте которых закружило ее после размеренной городской жизни. Она была такой привычной, уютной, хоть и однообразной, а сейчас вообще невозможно разобраться в происходящем. Юля жизнь-то в деревне представляла совершенно по-другому, и никак не ожидала столкнуться с событиями, переворачивающими все ее знания о мироустройстве с ног на голову.
Может все бросить и уехать, забыть, как дурной сон и выбросить этих людей из головы, собственно, кто они для нее. Где-то есть бабушка, но получится ли с ней встретиться. И Алексей.
Нет, так нельзя. Не сможет она теперь так поступить, надо честно признаться. Они ждут открытия перехода десять лет, долгих десять лет, и кто-то из них не теряет надежды до сих пор. А она пока единственный человек, которому удалось за короткое время хоть на крошечный шажок приблизиться к разгадке. Кто знает, возможно именно ей удастся воплотить мечту этих людей в реальность. А еще у нее есть шанс узнать, почему она оказалась в этом мире и где ее родной дом, а получить ответы на эти вопросы возможно только открыв переход.
Только бы узнать, что представляет из себя человек в черном капюшоне и насколько он опасен. И не стоит бояться зверя, прав Максим, сам по себе он абсолютно не злой. Надо найти способ избавить его от страданий.
С этой мыслью Юля задремала.
Первого сентября снова похолодало, тяжелые низкие тучи нависли над лесом, мелкая морось завесила пространство водяной пылью. Дети пришли в школу в дождевиках и теперь неторопливо раздевались, брызгаясь и хохоча. Ни о какой торжественной линейке во дворе и речи быть не могло, поэтому ее быстро провели в самом большом кабинете Веры Васильевны. В этих стенах она требовала уважительного обращения от всех коллег, поскольку взяла на себя обязанности управления небольшим коллективом, сославшись на свой большой педагогический опыт. Возражать никто не стал, какая разница, кто возьмется за это дело, если над ними нет никакого высшего руководства.
После поздравительной речи ребят отпустили домой, традиция есть традиция — никаких уроков в первый день. Правда, мальчишки не спешили расходиться, для многих из них новенькие столы, плакаты на стенах, доска с мелом были в новинку, и они переходили из кабинета в кабинет с довольными лицами. Тогда решили устроить чаепитие не в учительской, а сдвинуть парты в кабинете и пригласить детей, пусть этот день им запомнится. Через час все собрались за большим столом, шутили и смеялись, старшие дети делились своими воспоминаниями о школьных днях, которых в их жизни насчитывалось не так уж и много, а еще строили планы о будущих, но они были связаны исключительно с жизнью в деревне.
Юля с интересом наблюдала за ребятами и все больше удивлялась тому, какую громадную работу сумели проделать Алексей и Иван. Глядя на этих мальчишек, веселых, общительных, вполне культурных, вряд ли кому пришло бы в голову, что часть жизни они провели на улице. Изредка, правда, проскакивали жаргонные словечки или неприличные шуточки, но Вера умудрялась пресекать их одним лишь сердитым взглядом.
После обеда дождь стих, и ребята умчались на улицу. Все как-то разом притихли, погрузились в собственные мысли, и никто не пытался нарушить тишину. Юля ловила на себе пренебрежительно-насмешливый взгляд Веры, ей очень хотелось встать и уйти, только неловко было перед остальными.
