Мое чуткое ухо не преминуло отметить нотку сарказма в ее голосе, но остальные, похоже, ничего не заметили. Эсмилькан, обняв подругу, ласково погладила ее по плечу. Маленькая речь Сафии произвела должный эффект, поскольку это позволило перевести разговор на другую тему. И женщины принялись оживленно щебетать, обсуждая, в каких именно из предстоявших вскоре торжеств им будет прилично принять участие.
Двоюродная сестра моей госпожи, дочь печально известного Баязеда, которого постигла жестокая судьба, вдруг вспомнила, что ее дом стоит совсем рядом с мечетью Еди Куль.
— Это же совсем недалеко от Золотых ворот, в двух шагах от дороги, по которой торжественным маршем пройдут войска! — воскликнула она. — Мы можем укрыться в гареме, а из окон, хоть они и забраны решетками, будет отлично видно всю процессию. Тетушка Михрима, госпожа моя, мы ведь тогда увидим все празднества и не упустим ничего интересного!
Судя по ее кислому виду, Михрима-султан не слишком одобрительно отнеслась к такой идее. Она терпеть не могла трогаться с места, предпочитая, чтобы весь остальной мир вместо этого сам являлся к ней — коль скоро для этого есть какая-то надобность. К тому же ей явно не улыбалась мысль о том, что толпа возбужденно хихикающих женщин в течение нескольких часов будет испытывать ее терпение.
Зато остальные женщины, в том числе и моя госпожа — хотя я сразу заметил, что мысль о столь скором нарушении траура наполнила ее душу невольными угрызениями совести, — единодушно решили, что пренебречь такой великолепной возможностью увидеть торжества было бы просто глупо.
— В конце концов, это же всего один день! — в качестве последнего и решающего довода добавила одна из них.
Вскоре для обсуждения этой темы призвали и евнухов — женщины желали непременно узнать, какие приготовления необходимо сделать и как можно устроить, чтобы чтение поминальных молитв в течение двух дней проходило в мечети Еди Куль. Большинство женщин считало, что особых проблем с этим не будет.
— Слово Аллаха, — сказала одна из них, — обладает такой могучей силой, что наша помощь здесь не потребуется.
— И верно! К тому же я могу нанять кого-нибудь читать Коран прямо у меня дома, — спохватилась двоюродная сестра моей госпожи. — Лишняя молитва не повредит, не правда ли?
— Сафия, ты ведь тоже поедешь с нами, не так ли? — задала вопрос Эсмилькан.
Сафия в ответ только безразлично пожала плечами, что, на мой взгляд, должно было означать, что ей все равно. Но равнодушие ее было явно напускное — во всяком случае, я ей не поверил. Да и как тут поверить, подумал я, припомнив, с каким нетерпением она ждала каждого заседания Дивана. Сафия скорее согласилась бы умереть, чем пропустить хоть одно из них! Могу поспорить, злорадно подумал я про себя, что сейчас она просто-таки умирает от желания отправиться туда сию же минуту, своими глазами увидеть, кто из военачальников получил больше почестей и наград за участие в предыдущей кампании, кто над кем возвысился и кого безжалостно оттерли в сторону, полюбоваться, как поживают важнейшие сановники страны. И тем не менее лицо у нее оставалось невозмутимым, точно прекрасная маска из алебастра.
— Это целиком зависит от бабушки моего сына, моей любезной хозяйки. А я полностью в ее распоряжении и буду во всем покорна ее воле.
Пришлось обратиться за разрешением к Нур Бану. Выслушав рассказ о том, что они задумали, та некоторое время хранила молчание, явно не в силах сразу переварить подобную идею. А может, просто оказалась сбита с толку столь непонятной и пугающей кротостью и покорностью Сафии. Поразмыслив немного, Нур Бану решила немного подождать с ответом. «Тянет время, — решил я. — Хочет сначала выяснить, что замышляет Сафия. А когда узнает, то непременно поступит наоборот».
И тут я заметил, что в толпе евнухов явно кого-то недостает. Обежав их глазами, я не сразу сообразил, что не вижу знакомого лица Газанфера. Правда, в его присутствии мне почему-то всегда было неуютно. Зато отсутствие евнуха испугало меня не на шутку. В душу мою моментально стали закрадываться неясные подозрения. Улучив удобный момент, я поинтересовался у Сафии, куда подевался Газанфер, постаравшись задать этот вопрос как можно более небрежным тоном. Очень надеюсь, что мое лицо не выдало меня.
К счастью, Сафия не заметила моих подозрений. А может, просто не обратила внимания — во всяком случае, она ответила мне так, словно я был ребенком, желающим узнать, когда мой приятель выйдет наконец поиграть на улицу.
— Он не поедет к Михриме-султан. Ему там не нравится, сама не знаю почему. Впрочем, ты сам евнух, значит, тебе легче, чем мне, понять капризы вашего брата. А мне, признаюсь честно, это не под силу. В любом случае, когда бы я ни говорила, что хочу поехать отдать визит вежливости великой дочери Сулеймана — да упокоит Аллах его душу! — мне всегда приходится обходиться кем-то из евнухов Нур Бану.
