Когда-то она была Адрианной Сати. Сиротой она сбежала из приюта и попала в ряды аристократии города из грязи, как в давней сказке. И все было хорошо до одной жуткой ночи, когда злодеи — люди и не только — лишили ее всего кровью и убийствами. Теперь она — Виддершинс, воровка, пытающаяся выжить в трущобах Давиллона с острой рапирой, остроумием и помощью загадочного Ольгуна, божества, которому поклоняется только сама Виддершинс. Не лучшая жизнь, по сравнению с прежней, но это ее жизнь.Но теперь Давиллон в хаосе, и ее снова пытаются лишить всего, что она построила. Стража города хочет поймать ее. Члены ее гильдии хотят ей смерти. И что-то жуткое, темное и древнее тянется к ней. Прошлое, которое не хочет отпускать ее.Виддершинс и Ольгун будут искать ответы и справедливость, если те, кто чуть не уничтожил ее много лет назад, не закончат свое дело первыми.
Виддершинс значит:
1. Против хода солнца
2. Против часовой стрелки
Девушка беспомощно смотрела, как мир под ней краснел.
Она цеплялась за стены, на которые редкие пытались забраться, а потом за балки, боясь двигаться, дышать, думать, чтоб не привлечь взгляд убийцы. Как бы она ни пыталась, как бы ни кусала руку, чтобы молчать, она не могла скрыть всхлипы. Ее тело дрожало с ними, лицо блестело. Но ее звуки терялись в хаосе внизу, слезы пропадали в крови, что покрывала пол.
Кровь минуты назад полилась из сердец мужчин и женщин, что она знала. Что она любила.
Прошло много времени с конца бойни, давно наступила тишина, а Адрианна Сатти могла лишь цепляться за балки руками и ногами, зажмурившись и молясь.
Тонкие полоски плесени цеплялись за битый цемент на кирпичной стене. Струйки воды из-под земли и стоков текли за этими стенами, унося грязь города, извиваясь и истончая кирпичи, постоянно пропитывая их водой. Было сложно найти музей без пыли, собирателя налогов без шрамов и погреб под городом Давиллоном без плесени.
Да, но не плесень и не влага делали спертый воздух тяжелым, закрывали узоры на камнях. Это была кровь, немыслимое ее количество смешивалось с плесенью в гадкую субстанцию и протекало через трещины в полу, чтобы вернуться в землю. На узорной плитке лежали конечности и менее узнаваемые куски, что недавно еще стояли, говорили и смеялись, носили имена.
С жутким плеском сапоги прошли в комнату ужасов. Они остались на пороге, пока их хозяин с опаской разглядывал пол, чтобы не наступить на труп или его часть.
Он снова огляделся, чтобы понять, что не задел перчаткой грязь на стенах. Только тогда сержант Кристоф Чапелла из стражи города Давиллон осторожно пригладил усы с сединой (задев при этом экстракт камфары, который он и остальные нанесли на ноздри). Короткая молитва Демасу сорвалась тихо с его губ, он мрачно качал головой.
— Бардак, — раздраженно пробормотал он. — Придется считать головы.
— Сэр? Сэр, я… это… — раздался голос младшего стража, что кашлял, чтобы не выплеснуть содержимое желудка.
Чапелла повернулся к говорящему, юнцу по имени Джулиен Бониард. Мягкие черты и чуть опущенные веки скрывали ум и рефлексы, что были такими же острыми, как рапира у него на бедре. Как сержант, он был в черном камзоле стражи с серебряным флер-де-лисом и медальоном Демаса, божества, что защищало стражу, на шее. Он потирал медальон двумя пальцами, чтобы обрести спокойствие и силу. Только ленты отличали его форму от сержанта.
И следы крови на сапогах.
— Что это, констебль? — осведомился Чапелла, хмурясь, скрывая отвращение.
— Я опознал одного из мертвых, сэр.
Не лучший знак.
— И кто же это?
— Сэр, думаю… думаю, вам лучше увидеть самому. Если я ошибаюсь…
— Понял, констебль. Показывай.
Они пошли по комнате среди гадких звуков и остановились у особенно жуткого трупа. Другие стражи рассеялись по комнате, но замерли, чтобы увидеть, что задумал их сержант.
Чапелла присел у тела, на которое указал Джулиен. Нет, это даже не было телом. Это была оболочка. Все, что давало жизнь, что должно быть внутри, было рассыпано вокруг, вырвано из дыры в животе.
Это сделало оружие, о котором сержант не знал. Медведь или пантера, наверное, порадовались бы таким страданиям жертвы.
Чапелла не мог больше медлить, посмотрел на лицо жертвы, сморгнул жалость от ужаса, что навсегда остался на лице мужчины. Он явно видел, что его ждало, и он не мог ничего с этим поделать…
— Демас! — выругался он, узнав. — Это Роберт Веро!
Он вскочил на ноги, чтобы отругать своих людей за потрясенный шепот, что разнесся по комнате.
Но плохого явно было мало, потому что один из стражей вскочил на ноги.
— Еще один, сэр! — пролепетал страж. — Думаю, это Мари Ришелье!
Чапелла выругался, он так обычно при них не делал. Леди Ришелье была юной хозяйкой хозяйства, что было богаче дома Веро. Сержант поспешил, уже не глядя, на что наступает. Он узнал черты и светлые кудри Мари Ришелье, хоть части левой щеки не хватало.
Старый страж заметно постарел за миг, он лишь качал головой и бормотал под нос молитвы. Дом Ришелье привык к скандалу, но не к таким делам.
Если тут было двое, сколько еще могло быть? Сержант Чапелла заставил людей проверять все лица, и с каждым узнаванием его мир все сильнее кренился на своей оси. Пьер Монтранд, Джозефина Помер, Дариен Лемарш, Гастон Карно, маркиз Бриль. Нет, они не могли назвать всех жертв. Но все, кого они опознали по кускам, были богачами Давиллона, и все имена были связаны с Домами, что станет темой слухов.
Подавив отвращение, сержант Чапелла приказал лучше обыскать комнату. Если там были подсказки, они могли быть скрыты под слоем крови, и они не собирались сами раскрываться.
Стражи нанесли на носы еще камфары от болезней, подавили желчь и принялись искать.
