С точки зрения причинно-следственных связей, конечно не случайно. Но если речь о провидении или судьбе… извини, баб Русхи, но все наши жизни в масштабах этого мира не более чем броуновское движение. И никому не стоит придавать этой толкотне смысл, цель или предназначение.
– У меня тоже есть к тебе просьба, баб Русхи.
– Говори.
– Расскажи, как ты здесь оказалась? Почему осталась здесь?
Полминуты тягостного молчания, а после старушка прошептала:
– Я никому этого не рассказывала. Никогда.
– Если хочешь, я никому больше не расскажу.
– А сам значит знать хочешь? – усмехнулась баб Русхи.
– А зачем бы я ещё спрашивал?
Баб Русхи снова ненадолго замолчала.
– … Хорошо. Наверное нужно, чтобы кто-то знал.
Я присел на краешек кровати и приготовился слушать.
– Я жила в Храма Гордости. Ты знаешь, где это?
– Приблизительно.
– Тогда опущу детали. Неплохо, в общем, жила. Как все. Влюбилась в мага. Он ответил взаимностью. Родилась дочь. Милый крольчонок. Муж был стражником, я Лекарем. Занималась помощью при беременности и рождении детей. Многие думают, что это естественные природные процессы, в которые нельзя вмешиваться, но, если делать всё с Разумом, можно избежать больших трагедий.
Это мне знакомо на личном опыте.
– … Сначала умер мой муж, – история резко окрасилась в мрачные тона. – Маги. Большинство из них долго не живут. Мы остались с дочкой одни. Но справлялись… пока однажды она не пропала. Тела не нашли, а значит вывод один – её похитили ублюдки, работающие на Ширцентию.
Рахлес!
– “Ты сказал, что в Храме Гордости похитителям ловить нечего.”
– “Там это не поставлено на поток. Нет крупных банд, промышляющих проникновениями на территорию Храма и похищениями зверолюдов. Но единичные происшествия случаются. Большинство Разумных не профессиональные воры и рецидивисты, но увидев под ногами монеты, оставленные без присмотра, многие за ними наклонятся. И не чтобы вернуть владельцу.”
Все эти разговоры о золоте и владельцах, когда речь идёт о… в общем, меня это начинает дико злить.
– И что ты сделала?
– Я поехала в Ширцентию. Надеялась найти свою деточку. Но конечно не смогла. В отчаянии я попробовала пробраться на одну из так называемых “ферм для скота”…
Сука!! Ненавижу!!!
– … Не знаю, как мне удалось подобраться так близко к запрещенной территории, но в итоге меня заметили и погнались за мной. Не знаю, как умудрилась сбежать от магов, но и это мне удалось. Вернее, так я поначалу думала. Но потом мне начало казаться, что меня всё ещё преследуют и я… бежала… бежала. Всё глубже в Ширцентию и всё дальше от Храма. Мне казалось, что они решили, будто я увидела что-то такое… не знаю, я ничего не успела там рассмотреть, даже до клеток, где содержат… в общем, ничего я не узнала, но они думали, что это не так. В конце концов, я успокоилась, решила, что схожу с Разума, подозревая каждого, кто на меня косо посмотрит.
Типичная паранойя. Её можно понять.
– В этот момент нападение повторилось. Меня ранили, но я сумела добраться до реки, упала в бурный поток и потеряла сознание. Ты знаешь, что это была за река – сам пришёл с её стороны.
Помню.
– Тебя вынесло прямо сюда?
– Верно. Здесь меня нашли.
– Почему не убили?
– Хотели. Посадили в клетку, планировали отдать барону, в качестве дара. Здесь зверолюды редко появляются… не в кандалах… в общем, милость господина так хотели заработать.
– Но ты жива.
– У жены старосты случились осложнения при родах. Я сказала, что могу помочь. Сначала меня избили за то, что смею надеяться прикоснуться своими грязными лапами к жене и новорождённому ребёнку старосты и таким образом осквернить их. Но когда и мать и ребёнок оказались на грани смерти… чуть позже местный Лекарь умер – нарвался на Волкорыка, когда собирал травы. Я к тому моменту помогла прийти в этот мир ещё нескольким младенцам. А барон всё не жаловал нас своим визитом. Через какое-то время меня выпустили из клетки, через несколько лет я стала местным Лекарем. Вот такая история.
– Ты не можешь уйти? Тебя удерживают?
– Нет. В поселениях вокруг обо мне либо не знают, либо делают вид, что меня не существует. Пройти по их земле мне не дадут, но захотев, я смогла бы найти способ покинуть эту деревню и баронства в целом.
– И поче?.. Прости, дурацкий вопрос.
– Не дурацкий. Мне некуда возвращаться, уж точно не в то место, где я потеряла всё. Лучше в клетке, побитой и некормленой здесь, чем в уюте там. Это не просто понять. И мне жаль, что ты понимаешь. Когда достигаешь дна отчаяния, единственным утешением является то, что мир на самом деле не такой, и только тебе так не повезло.
– Это утешение никогда и ни для кого не являлось правдой.
Я встал, подхватил костыли и направился на улицу.
Нужно подышать.
Снаружи было шумно. Хижина бабы Русхи находится слегка на отшибе, но даже здесь были отчётливо слышны крики, споры, ругань. Часто звучал голос старосты, перекрикивающий и успокаивающий остальных.
Неплохой аккомпанемент для неспешной прогулки.
***
Какой это круг?
Чёткое ощущение, что дойдя до девятого, приходится начинать обратный отсчёт, чтобы вернувшись к единице, снова идти до девятого.
