– Я три сотни лет отвечаю за контроль над фермами. За это время – ни одной попытки побега. До этого я тоже о подобном не слышал, но уверенности нет. Были случаи, когда владелец раба пытался обмануть Гроникула, чтобы получить от него двух новых бесплатных рабов, скрыв смерть своего, но после нескольких неудач и жёсткой реакции Гроникула, никто больше не пробует поживиться за его счёт.
Невозможно! Просто невозможно!
– Это правда, что беглого раба не станут ловить?
– Абсолютная. От такого раба будут только проблемы – нет возможности постоянно его контролировать. Новые побеги, новые затраты на поимку. Пусть лучше бежит.
Это просто за гранью логики!
– Что же Гроникул делает, что полностью отбивает у рабов стремление к свободе? – в ужасе прошептал я.
– Ничего такого, о чём многие шепчутся, – услышал мой вопрос Одиронт.
– Ничего? – меня чуть ли не трясло.
– Это моя зона ответственности. Зверолюды не живут в клетках, как многие думают. Клетки для Магзверей. А зверолюды живут в небольших домиках, спят на кроватях, едят ту же еду, что и сотрудники ферм. Насилие, в любом форме, над ними запрещено.
– Ты ведь сам не веришь, что…
– Не советую продолжать, – жёстко произнёс Одиронт, прервав меня. – Если ты обвинишь меня во лжи, я буду вынужден отреагировать. Говорю тебе прямо: я не допущу насилия над зверолюдами на фермах.
Не врёт. Он абсолютно уверен в своих словах. Но к сожалению, одного проверяющего несложно обмануть. И что же Гроникул делает с рабами: пытки, психологическое давление, подавление личности, гипнотическое воздействие?
Всё вместе?
– “Теперь ты понимаешь, чего я от тебя хочу? В столице двести тысяч рабов, во всём королевстве почти миллион. Ответь мне на один вопрос: что ты с ними станешь делать после смерти Гроникула? С такими рабами, которые уже и не понимают концепцию свободы? Даже если ты сможешь одолеть Гроникула, пока я вижу только один дальнейший сценарий: его место займёт кто-то другой, по королевству прокатится волна насилия по отношению к рабам за смерть Владыки, который, может не самыми приглядными способами, но добился лучшей жизни для всего королевства. Фермы ты не сможешь уничтожить, приток новых рабов не остановишь. И боюсь, новый владелец ферм начнёт закручивать гайки и ужесточать их работу, а так как новым владельцем скорее всего будет Горг Решительный, то и контроль за фермами станет номинальным. С самим собой он как-нибудь договорится.”
– “Даже если все рабы были обработаны Гроникулом и их уже не изменить, они всё равно хотели бы для себя лучших… хозяев. Например, семьи из Храма.”
– “Сами они за тобой не пойдут, а как ты заставишь миллион рабов добраться через всё королевство к себе домой, я просто не представляю. И не забывай, что у большей части рабов в Храмах попросту не осталось семей – они рабы далеко не в первом и не во втором поколении.”
Рахлес!
– Что ещё хочешь узнать? – прервал мои размышления об ущербности всего и вся Одиронт.
– Всё. На сегодня с меня хватит, – сухо ответил ему я.
– Надеюсь мои ответы помогли тебе.
Странный ты, Одиронт. И то, как прошёл наш разговор только это подтверждает.
– Помогли. Спасибо. Но мне жаль, что я не смог помочь тебе.
– Помочь мне? – удивился принц. Он даже сел обратно на стул, хотя уже собирался вставать.
– Да. Я удивился, почему ты так рвался поговорить на эту тему, хотя Гроникулу и его надсмотрщику она уже надоела, я не понимал, почему ты сам сводил разговор к моральным аспектам, а не к деловым, расовым и политическим – более выгодным для защиты твоей позиции.
– И почему же? – с интересом спросил Одиронт.
И правда – почему?
– Может когда-нибудь ты найдёшь того, кто приведёт аргумент, что позволит тебе принять верное решение. Которое не будет на тебя давить. Но, видимо, это буду не я.
Я пытался понять, какой эффект произвела моя догадка, но Одиронт ничем себя не выдал. Ноль реакции.
– Ты не прав, Влад. Меня всё устраивает. Просто я не хочу, чтобы о моём королевстве думали хуже, чем оно того заслуживает. И я готов ради этого тратить время и бесконечно из раза в раз повторять одно и тоже.
– Да. Это эквивалентная гипотеза.
– Так оно и есть. Извини, мне нужно возвращаться к Гроникулу.
Когда Одиронт выскочил из зала харчевни, монеты, брошенные им на стол, ещё продолжали вибрировать, выдавая тихий пронзительный стон.
Быстро он ушёл.
– “Дедион.”
– “Да.”
– “Ты знаешь способ? Честно. Я понимаю, ты не хочешь, чтобы я влезал в самоубийственные разборки, но скажи мне правду.”
