Есть две вещи, о которых ковбои готовы трепаться целыми днями: лошади и азартные игры. Объедини это в один рассказ и добавь в придачу загадочное преступление – и можно загипнотизировать любого. Конечно, парням сразу захотелось послушать рассказ про скаковую лошадь… а это, так уж вышло, был «Серебряный» – сочинение Джона Ватсона, приятеля мистера Шерлока Холмса.
В рассказе было все, чтобы захватить моих слушателей: краденый чистокровный скакун, смерть, пройдоха-букмекер и даже цыгане. И пока осиногнездовцы радовались лихому сюжету, для моего брата он служил лишь закуской в предвкушении главного блюда: как именно Холмс нашел пропавшую лошадь. Некоторые места я читал медленнее, поглядывая на Старого в полной уверенности, что он изо всех сил старается запомнить каждое слово: «Сложность заключается в том, чтобы очистить скелет фактов – абсолютных, непреложных фактов – от приукрашиваний теоретиков», «У меня свои методы, и я рассказываю столько, сколько сочту нужным. В этом преимущество неофициальности», «Уясните ценность воображения… Мы представили, что могло произойти, поступили в соответствии со своим предположением – и получили желаемый результат».
Когда я закончил, Густав растянулся на койке с видом человека, до отказа набившего брюхо утятиной и штруделем за рождественским столом. Остальные парни тоже казались довольными, хотя в рассказе и не было кровавых убийств и прочих зверств, которые для ковбоев являются неотъемлемой частью по-настоящему завлекательной истории. Тем не менее на следующий день мне удалось уговорить соседей по бараку послушать еще два рассказа о Холмсе: «Приключения клерка» и «Глория Скотт».
Эти истории показались мне скудноватыми на инструкции по дедуктивному методу, которых жаждал мой брат, но Старый не жаловался. Брат вообще мало разговаривал и следующие несколько дней был настолько рассеян, что его начали упрекать в том, что он спит на ходу.
В отличие от Густава, остальные осиногнездовцы в то время находились в необычно приподнятом расположении духа. Мы почти закончили таврить телят, пригнанных бандой Макферсонов с дальних пастбищ, которые до сих пор оставались для нас под запретом, и парни надеялись, что скоро и мы сядем в седло и будем гонять скот.
Не успел еще последний теленок добежать до своей мамаши, как в загоне появился Ули, чтобы дать нам новое поручение. Я не сразу узнал нашего приказчика: он соскоблил свою густую черную бороду и даже слегка отмыл лицо и руки. Если бы он еще сменил драные портки и надел чистую рубаху, выглядел бы почти прилично.
Однако кое в чем Ули не изменился: он был не из тех, кто тратит время на любезности.
– Маккой, Дьюри, Амлингмайер, – рявкнул он и ткнул пальцем во Всегда-Пожалуйста, Набекреня и Старого. – Берите фургон с проволокой, отправляйтесь на юг и чините изгородь везде, где потребуется, но в пределах пяти миль. Остальные – едете на север по низине вдоль ручья. После того ливня могли остаться промоины. Если где застряла скотина – вытаскивайте. И хватит колупаться, метнулись мухой!
Я так обрадовался возможности наконец выбраться из кораля и сесть в седло, что до меня не сразу дошел подспудный смысл слов Ули. Повернувшись, чтобы взять сбрую, я замер да так и остался стоять на месте с отпавшей от удивления челюстью.
Впервые за все время на «ВР» нас со Старым разлучали.
Как бы ни раздражал меня порой брат, я предпочитал не расставаться с ним надолго. Пусть из-за Старого мы и угодили в передрягу, это не значило, что я брошу его одного и спокойно ускачу прочь. Если подумать, даже не припомню, когда передо мной стоял такой выбор. Я привык считать нас с Густавом единым целым, вроде пары мулов, что вечно ходят в одной упряжке. Может, иногда я и роптал, но в конце концов следовал за братом: куда он, туда и я.
Старшие погонщики и десятники, с которыми мы работали, тоже воспринимали нас в таком ключе. Даже на «ВР» с его, мягко говоря, своеобразными порядками нам обычно поручали одну и ту же работу.
Поэтому неожиданный отход Ули от прежней традиции попахивал весьма неприятно. Повернувшись к Густаву, я увидел, что он тоже почуял этот душок. Братец приподнял бровь, показывая, что нам нужно поговорить… без посторонних. Возможность представилась только через полчаса.
– Будь осторожен, – вполголоса предупредил Густав, когда мы закидывали моток колючей проволоки в фургон. – Неизвестно, кому можно доверять, а кому нет.
– Все будет в порядке. Со мной еще двое парней. Если один из них доносчик, что он сделает один против двоих?
– Брат, мы не знаем, сколько тут доносчиков. Не исключено, что и двое. Может, Ули решил…
В этот момент Набекрень и Всегда-Пожалуйста привели лошадей, чтобы запрячь их в фургон, и прервали наш разговор. Впрочем, я и без того уже понял, к чему клонит брат.
