Мистер Балморал сухо кивнул.
– Со мной еще два пайщика. – Его взгляд упал на чванливого типа, который только что его представил. – Это мистер Эдвардс.
Тем временем нескладный молодой человек, которого я заметил в дилижансе, вышел вслед за герцогом. Парнишка был одет как джентльмен, хотя ему следовало найти портного получше: слишком просторный сюртук и мешковатые брюки делали его похожим на пугало, из которого вытащили солому. Герцог уставился на него так, как смотрят на жука, плавающего в кружке пива.
– А вот и юный Брэквелл. Мы приехали в Кэнтлмир с ревизией.
– Знал ли мистер Перкинс о вашем приезде? – В голосе Ули звучало такое смирение, что я едва не выпал из седла. Я ожидал фейерверка, но пока не хватило бы искр и свечку зажечь.
– Это уже не имеет значения, – фыркнул герцог. – Пусть ваши люди займутся нашим размещением.
У него за спиной размещение уже началось. Кучер дилижанса спрыгнул на землю, и напарник подавал ему сундук. К ним присоединилась последняя пассажирка – белокурая девушка, которая несколько минут назад выглядывала в окошко. Она была значительно моложе и пышнее, чем леди в коляске с Эдвардсом, и куда меньше походила на фарфоровую куколку, но тоже была мила на свой простоватый лад. Поскольку девушка немедля взялась таскать коробки, стало ясно, что это прислуга.
Эдвардс и леди вышли из коляски, но в разгрузке принял участие только мужчина: принялся напоминать всем, чтобы ничего не разбили. Судя по всему, он был американец, хотя по выговору я не смог определить, откуда именно. Худосочный парень – юный Брэквелл – тоже не стал участвовать в работе. Он слонялся рядом и разглядывал все вокруг, в изумлении пялясь на коновязи и слепней, будто они отлиты из чистого золота.
Дылду Джона, Глазастика и меня рекрутировали таскать сундуки. Леди взялась распределять поклажу по комнатам, и нам потребовался битый час, чтобы оттащить всё на свои места. Вещи горничной – коробку и небольшой баул – госпожа велела отнести в маленькую комнатку на первом этаже, рядом с бывшей спальней Перкинса. Само собой, наиболее громоздкие и тяжелые сундуки пришлось поднимать по лестнице на второй этаж. Если бы господа привезли пушку, то, уверен, леди потребовала бы волочь ее на крышу.
Не то чтобы она дала нам повод жаловаться. Распоряжения были четкими, но без грубости, а иногда красавица даже удостаивала нас словами «пожалуйста» и «спасибо».
В конце концов служанка, которую женщина называла Эмили, сообщила нам настоящее имя леди. Услышав наши слова, что надо оттащить вещи «мистера Балморала», куда сказала «эта красивая леди», девица отозвала нас в одну из комнат и преподала небольшой урок по поводу того, как обращаться к высшему классу. А также, к нашей искренней радости, не упустила случая пофлиртовать.
– Он вам не «мистер Балморал». О-о-о, хозяин огрызнется, как старый бульдог, если такое услышит, – заговорила Эмили, умудряясь при этом посмеиваться едва слышным шепотом. – О нет, он Ричард Бракенстолл де Вир Сен-Симон. Уф! Посинеешь, пока все выговоришь. К счастью, для людей вроде нас он просто «его милость». Или «ваша милость», если говорите с ним самим… чего я никому не советую! Да уж! Лучше не попадаться на глаза старому хряку.
– О, а я когда-то знавал девку, которую звали Милочка, – сказал Смит, подмигивая косым глазом. – А вот мужиков с таким именем не встречал.
– «Ваша милость», – поправила девушка, но улыбка говорила, что горничная оценила шутку. – Не забывайте, а то придется пожалеть.
– Благодарю за совет, мэм, – сказал я. – Просто чтобы вы знали: меня в здешних местах именуют сэр Рыжий, герцог Восточно-Канзасский. Натурально, вы все тоже должны ко мне так обращаться.
Эмили издала тихое «Да уж!».
– А меня именуют… – влез Дылда Джон, после чего громоподобно испустил газы. Как один из тех, кто считает пускание ветров отличным финалом любой шутки, Дылда Джон немедленно переломился пополам от смеха.
От подобного проявления остроумия потаскушки в Майлз-Сити надорвали бы животы, но мне показалось, что девица, которая вращается в обществе самых напыщенных и расфуфыренных господ на свете, наверняка будет шокирована. Однако мне только показалось.
– О-о-о, так ты, значит, дружишь с герцогом, – протянула Эмили. – Я слышала, он сегодня утром о тебе вспоминал! Да уж! – И она изобразила соответствующий звук и сама скорчилась от хохота.
Когда все наконец отсмеялись, я задал вопрос, который вертелся у меня на языке уже целый час.
– А леди? Кто она?
– Можете называть ее леди Клара, – заявила Эмили очень сухим и официальным тоном, совсем не вязавшимся с тем, что она минуту назад смеялась грубым шуткам ковбоев. – А обращаться к ней можно «миледи» или «мисс Сен-Симон».
– Мисс Сен-Симон? Так она дочь старика?
Я старался говорить ровным голосом, но меня выдала улыбка облегчения.
– А ты, небось, опасался, что она миссис Эдвардс? – Чопорный тон Эмили сменился на издевательский.
Я пожал плечами и покраснел.
– Ну… было бы жаль. Не в том смысле, что она замужем, а что замужем за таким, как он.
