– Ну я ему отвесил оплеуху, конечно же. Завязалась драка. А потом мы подружились, – продолжил Диего. – Он был моим лучшим другом. Когда мы тайно женились с Изабэль, я пригласил его. Только мы трое и святой отец знали о свадьбе. Когда я стал вампиром, а Изабелла умерла, Леонардо приютил меня у себя. Каждый год он писал мне картину, где моя женщина была жива и счастлива, улыбалась мне. Дарила мне смысл жизни даже после смерти. Я жил первое время подобно призраку, ожидая лишь нового полотна.
Марта нежно накрыла его руку своей маленькой ладонью и придвинулась поближе.
– Он был гением. Но не пожелал стать таким, как я. Вечная жизнь была интересна ему, но «голубые глаза мне не к лицу» – говорил он. Все полотна я сохранил. А потом встретил Чиро. Кстати говоря, он очень расстроился, что потерял друга в твоем лице.
– Друга? Чиро считает меня другом? – удивилась Марта.
– Да, а чего ты удивляешься?
– Но… я же убийца, – смущенно сказала девушка.
– Прекрати так говорить о себе. Чиро способный малый, но иногда он ведет себя как я в молодости. Это очень злит.
Марта улыбнулась.
– Как знать, может характер моей Розы тоже от матери.
– Не привязывайся к ней. Она монстр. Нам придется убить ее, – холодно сказал Диего.
– Да, я знаю. Но все же. У меня больше не будет детей. И, может мы…
– Марта! О чем ты говоришь?! Пойти на сделку с ней? Брось даже думать об этом! Марко промыл ей мозги! Роза ненавидит тебя! Она опасна!
Каждое слово Диего словно пощечина било Марту по лицу. Она зажмурилась и молча слушала то, что и сама понимала. Охотница гнала прочь все мысли о Розе, твердила себе изо дня в день, что это не ее дочь. Монстр, кровожадное и бессердечное существо. Она пытала Диего в подвалах заброшенного замка, чтобы найти ее. Найти и использовать. Как и ее папенька. Она нужна ей до тех пор, пока Роза не знает, что план Марко уже не работает. Оливии больше нет. И Безликая мать, мать гармонии, времени и мира больше не может дать жизнь.
– Марта? – девушка открыла глаза. Красивое лицо Диего было встревожено.
– Что-то не так? – спросила девушка, подтягивая полотенце повыше на груди.
– Я расстроил тебя. Прости. Мне нужно было понять, – сокрушенно произнес вампир.
Марта промолчала. Он был прав. Каждое его слово о Розе было правдой. Перед глазами всплыл образ несчастной крестьянки, чье тело было брошено в камере. Страх за Диего, когда он истекал кровью. Когда сердце его не билось. Она внезапно обняла его и приложила ухо к груди.
– Что ты делаешь? – поинтересовался Диего.
– Слушаю.
– И как? Нравится? – улыбнулся вампир. Сердце его снова билось, все было позади, как страшный сон.
– Очень. Рада видеть тебя живым, Диего.
Он прижал ее к себе.
– Неужели ты волновалась? Марта-охотница тревожилась за жизнь вампира?
– Она оплакивала его смерть, но просила передать, что это не твое собачье дело, – проворчала Марта. – Не делай так больше.
– Я постараюсь, – смеясь, ответил Диего. Она выпрямилась.
– Тебе пора.
– Уже?
– Вообще-то уже давно. Буди меня.
– Слушаюсь, моя госпожа, – прошептал Диего и ущипнул ее за руку.
– Ай! Больно же! – возмутилась охотница, но вампира уже не было. Вода в ванне давно остыла, за окном стемнело. – Черт! Просила же разбудить раньше! – выругалась Марта, выскакивая из воды. Взгляд ее привлек неожиданно появившийся букет ароматных белых роз в также неизвестно откуда появившейся хрустальной вазе на ее столе. Записка в одном из бутонов так и манила к себе. Марта взяла ее и развернула. Ровным почерком было выведено:
– Верить вампиру? Ты что, серьезно? – разозлилась она на себя. – Ради спасения своей шкуры он готов пойти на все. Что там говорил Чиро? Вампиры эгоисты. В этом они действительно мастера.
Бросив записку в камин, Марта быстро оделась и выскочила из комнаты. И так слишком много времени было потрачено на пустые разговоры и бесполезные грезы.
Своды Центральной обители были роскошны. Мраморные колонны, фонтаны во внутреннем дворе, экзотические птицы – ничто здесь и рядом не стояло со скромностью и простотой Южной, и уж тем более Северной обителей. Если Южная обитель представляла собой небольших размеров замок, некогда служивший Уоллесам домом, то Северная больше походила на приют для бродяг. Укол совести кольнул Маргарет в самое сердце. Оставить своего – пусть и не родного – сына в таком отвратительном месте. Ведь он все же граф, наследник состояния своего отца.
Они с Френсисом прибыли в столицу рано утром и сразу же поспешили в Центральную обитель. Френсис был бледен, кожа его отдавала зеленью – морская болезнь его измучила. Маргарет знала нрав своего фаворита, поэтому сделала вид, что не заметила. Им выделили комфортабельные покои, которые в очередной раз поразили графиню своей роскошью.
