Девочка не стала сопротивляться. Через секунду Чиро вывел ее обратно в коридор борделя. Привычный грохот музыки, смех и крики сменили тишину подвала. Кити чувствовала себя виноватой. Она смущенно стояла в сторонке, пока Чиро запирал дверь. Он был максимально собран, серьезен и явно злился. Девочка чувствовала опасность, исходящую от него. Как от разъяренной собаки. Хотелось убежать, но инстинкты подсказывали, что любое неверное движение спровоцирует атаку. Поэтому она просто стояла и украдкой поглядывала на него. Привычный туман табачного дыма кружил голову.
– Я не знаю, что с тобой делать, – сказал, наконец, вампир, обернувшись.
– Но ведь… Я не понимаю, – призналась Кити.
– В обители все плохо. Тебе туда нельзя. Здесь тоже опасно. Мики тот еще крысеныш, он не даст тебе покоя после того, как я врезал ему. Взять тебя с собой я тоже не могу. У меня нет времени возиться с тобой, Кити. И няньки у меня нет.
Девочка обиженно вскинула подбородок.
– Я уже не ребенок! Мне не нужна няня! – заявила она, скрестив руки на груди. Чиро подошел и взял ее за плечи, заглянул в глаза.
– Кити, у Марты и Малькольма проблемы. Очень серьезные. Мы с отцом единственные, кто может помочь. И я должен найти его и поговорить об этом. Но и тебя одну я здесь оставить не могу. Я вмешался, теперь ты – моя ответственность. Но я не мог не вмешаться!
Девочка молча смотрела в его глаза и почти не слушала. Мысли в ее голове носились, как напуганные кролики. Она совершенно не знала, что делать.
– Кити? Ты меня слушаешь?
– Да. Нет, – призналась она.
– Чудесно, – вздохнул Чиро. – Ладно, идем, – он все также схватил ее за руку и повел за собой.
– Стой! Куда мы? Там же опасно! – уперлась девочка.
– Доверься мне, – коротко бросил вампир, открывая дверь. Пропахшая дымом шторка больно и грубо поцарапала лицо девочки, когда он втащил ее за собой в темноту тайной двери. Шум борделя снова стих. Не дожидаясь, пока темнота рассосется, Чиро пошел вперед. Кити с трудом за ним поспевала. Скоро она увидела просторный коридор с бронзовыми старинными подсвечниками в стенных проемах, на полу лежал красный ковер, в стенах то и дело попадались двери с интересными бронзовыми ручками.
– Куда мы?
– К отцу. Мы вместе решим, что с тобой делать.
– Не надо со мной ничего делать! – она выдернула руку. – Я вообще не просила помощи!
– И не поблагодарила, кстати, – заметил Чиро.
– Я не игрушка! И сама могу разобраться, что делать. Просто…
– Что?
– Просто мне нужно подумать!
– Ну хорошо. Посидишь в моей комнате и подумаешь, – с этими словами он распахнул дверь за ее спиной и втолкнул туда девочку, тут же закрыв за ней двери.
– Эй! Выпусти меня! – закричала она, колотя кулачками в дверь.
– Я вернусь за тобой. Проголодаться ты не успеешь. А вообще лучше ложись спать. Спокойной ночи, Кити. Поблагодаришь потом, – сказал вампир из-за двери и ушел. Кити слышала его шаги. Он и вправду ее здесь запер одну. Неизвестно где. Девочка глубоко вдохнула и осмотрелась, после того, как убедилась, что дверь и вправду заперта.
Комната оказалась довольно уютной: стены приятного зеленого цвета, большая кровать с белыми простынями и кучей подушек, пара мягких кресел у огромного окна, кресло-качалка у камина, шкаф с разными мелочами. Кити подошла к окну и отодвинула штору, чтоб понять, где она, но за окном было слишком темно. Все, что она увидела, было лишь ее отражение. Вздохнув, она подошла к шкафу. На пыльных полках лежали игрушки, самые разные от деревянных солдатиков до красивых кукол.
– Такой большой, а все еще в игрушки играет, – проворчала Кити. – А еще пытается за меня что-то решать, тоже мне!
Одна кукла привлекла ее внимание. Она выделялась: на ней совершенно не было пыли, в отличие от остальных. Простая лошадка, сшитая из лоскутков разной ткани. Кити осторожно взяла ее и удивилась, насколько игрушка была теплой, словно живой.
– Ну вот, остались мы с вами здесь совсем одни. Чем займемся? – спросила у игрушек Кити. Они, разумеется, ей не ответили. – Ну, наверное, стоит подождать Чиро.
Взяв лошадку, девочка устроилась на одном из кресел у окна, поджав ноги, и терпеливо стала ждать.
Маргарет чудом добралась до комнаты, влетела в нее, словно разъяренная львица.
– Френсис! – закричала она сходу. Юноша даже вздрогнул, соскочил с постели и бросился к ней.
– Что такое, милая?
– Собирай вещи! Мы ни на минуту не задержимся в этом… в этой… в этой дыре! – задыхаясь от гнева, сказала она, нервно бросая свои вещи в кучу на кровать. – Неслыханно! Вот же бестактная свинья! Да как он смеет?! Я графиня! Я покровительствую Южной обители!
– Милая, – Френсис взял ее за руку и притянул к себе, крепко обняв. – Что произошло? – мягко спросил он, нежно касаясь горячей кожи у нее за ухом. Маргарет всегда успокаивалась, когда он целовал ее там. Женщина тяжело дышала, на щеках играл румянец.
– Епископ не любит женщин. И Марту, ту самую Марту сильнее всего ненавидит. Так что он просто выгнал меня! Наорал и выгнал! Он ненормальный! Избил своего слугу на моих глазах!
– Тише, тише, любовь моя. Что он сказал? Он ударил тебя?
