Я заперся в апартаментах изнутри, и ходил по шикарным мягким коврам, на которых спать можно с удовольствием, мимо позолоты, хрусталя и мрамора. В комнатах я не увидел ничего интересного — обычные комнаты Эрдли — расписные и дорогие до сожалений. Деньги, которые пошли на бестолковую роскошь, можно было бы на что-то дельное потратить. Камней резерва и прочей вампирской дряни я нигде не заметил — видно, всю свою дрянь он хранил в лаборатории. Я ходил по апартаментам, трогал и хватал все подряд, валялся на кровати, сидел на диванах, даже снял сапоги и ополоснул ноги в бассейне. Не знаю, зачем я это делал, мне просто хотелось. Мне хотелось оттянуть момент, когда я доложу капитану, а она — королеве, и жалкий хрупкий вампир станет добычей Альтеи, ее победой. Пока я топтал его спальню и возился с его барахлом, он был моей добычей.
Вдоволь потоптавшись по спальне, я пожелал потоптаться по лаборатории, пошвырять в стену всякое магическое дерьмо, и, если удастся, то и обоссать что-нибудь. Чтобы удалось, я выхлебал побольше воды из рукомойника, и стал искать ключ. Я нашел какую-то связку в ящике письменного стола, сунул ее в карман, и ушел. До Северной башни долго идти, и мне пришлось отлить за углом кузницы, вот обида.
Пока я взбирался по лестнице на самую верхушку, весь устал. Хорошо еще, что вампир не выбрал себе Лазурную башню — та намного выше. Добравшись до верха, я отдохнул, привалившись к стене, чтобы шагнуть в лабораторию бодрым и гордым, и стал перебирать ключи в связке, тыкаясь в скважину каждым по очереди. Один подошел, дверь открылась, и закатное солнце вмазало по глазам. Круглая комната, у которой половина стены стеклянная, тонула в солнце. Сначала я заметил это, потом запах озона — обильной магии, а потом — странную конструкцию посреди помещения. Из пола торчали двенадцать металлических штырей где-то по колено высотой, а на верхушке каждого крепилось по бледно-голубому кристаллу. Из каждого кристалла выходил бледный луч, чуть-чуть заметный в солнце, и стремился в потолок. На потолке крепился еще один такой же камень, и все двенадцать лучей встречались в нем. Получился такой конус, внутри которого воздух был похож на прозрачное желе — очень густой от магии. В желе стояла прямоугольная металлическая рама, похожая на дверной проем, а в ней магическими путами был закреплен человек. Вообще, от вида человека обычно не холодеешь и не обмираешь, но в этот раз так произошло. Это не потому, что я рохля, нет, это просто от неожиданности, и вихря всяких-разных чувств, которым названий не придумали. Я так ослаб внезапно, как будто сорок раз на верхушку башни поднялся без перерывов, и при этом был с похмелья, и мешок мокрой глины на хребте тащил. Пришлось сразу сесть на табуретку — стоять вообще не мог.
Человек в раме был худым, и одетым только в короткие штаны, напоминающие трусы. Кожа торса была багровая и розовая — пятнистая, как карта — влажная и блестящая. Кое-где она вообще отсутствовала, и ребра тоже, и часть внутренней требухи. Правая рука была похожа на пустой чулок — ни костей, ни мышц внутри кожи. Правая нога нормальная, но только по колено, а ниже — вообще никакой. Левая нога вскрыта и разворочена по всей длине — кости белели в окружении мяса. Левая рука не подходила к остальному — она была совсем целой, на безымянном пальце поблескивало серебристое кольцо, которое моих корефанушек в Ниратане бесило. Лицо худое, сухое, острое — целиком нормальное, кроме глаз. Глаз вообще не было, а вместо них — впадины с серым туманом. Я отметил кучу разных деталей — и штыри пересчитал, и отсутствующие ребра (семи не хватало), и что штаны синего цвета осознал, и кольцо это несчастное узрел, и вообще… Не знаю, я очень впечатлился, а эти детали, они отвлекали как-то. Они меня держали, как его — магические путы в раме.
— Слушай, почему так долго? — вдруг спросил он. — Это просто хамство.
Так он жив, что ли? О, боги! Я еще больше впечатлился и ослаб. Он не только жив, но и в сознании. И в разуме, кажется. И голос у него обыкновенный — тихий и равнодушный. Да как так то? Я ж его летом оставил с туманом в пузе, а сейчас весна. Как можно было прожить столько времени у вампирюги в подопытных? Я ведь даже не думал о такой возможности, это казалось нереальным совсем. Я его мысленно похоронил давно — представил себе аккуратную могилку в лесу, среди молодых берез со свежими майскими листочками, среди жучков, травы сочной, земляники…
— Или отключай, или развлекай, Дир, — продолжил он. — Иначе можно спятить…
— Он не придет! — выпалил я, и наступила тишина.
Я вскочил с табуретки, опрокинув ее, и тишина нарушилась. Я стоял перед конусом, а рыжее солнце освещало изувеченное тело, от которого не получалось отвести взгляд.
— Гренэлис в подземелье, — сказал я как-то странно сипло. — Его скоро казнят.
И снова тишина, в которой я зачем-то считал про себя, и досчитал до пятнадцати.
— Это плохо, — сказал капитан на шестнадцать.
Я забыл про кристаллы, лучи и желе магии, и шагнул в конус — поближе к нему.
