Надежда умирает последней! По крайней мере, так говорят. Однако, надежда Зоренфелла на легкое задание со скрипом погибла. Понял он это только подойдя к дому по нужному адресу.
— Вот только не говорите мне, что это её дом… — оглядывался он, перепроверяя написанную на табличке фамилию около ворот дома.
Беда заключалась в том, что на весь дом играл тяжелый металл, доносящийся со второго этажа. Не трудно было догадаться, что именно там находится его цель.
— Сохранимся и попытаем удачу! — молвил Зоренфелл. — Стоит мне поменьше с самим собой разговаривать, так и свихнуться недолго…
Только он собрался позвонить в звонок, как двери дома открылись и оттуда вышел рослый мужчина, тут же направившийся на Зоренфелла…
— Эй, ты же… — сразу начал было что-то говорить мужик, как Зоренфелл машинально использовал свое сохранение, чтобы вернуться на две минуты назад.
— Чет он меня напугал… — вздохнул с успокоением парниша.
— Эй, ты же из школы моей дочки? — тут же снова вышел тот мужик.
— Д-да, — вздрогнул Зоренфелл, не ожидая такой скорой встречи в тех же обстоятельствах.
«Блин, неудачное сохранение вышло, — подумал юноша, — как ни крути, а он выходить будет и подлавливать меня… Ну, я все равно хотел передать эти бумажонки. Однако, жутковатый этот дядька, выскакивает резко, не разобравшись. А еще этот прикид странноватый…»
Щетинистый, носит модные очки, потрепанные волосы, на лицо, в общем, не такой дружелюбный, чего не скажешь об одежде, когда он одет в бирюзовую футболку с аккуратным воротничком, бриджах ниже колен и в сланцах.
— Я одноклассник Марии, домашнее задание, вот, принес, — достал он папку из сумки и протянул.
— Не найдется минутки зайти в гости? — вдруг предложил мужик.
— Ну, можно… — нехотя кивнул Зоренфелл, понимая, какая просьба его ожидает.
Пусть ему и лениво, но отказываться, не выслушав просьбу слишком неприлично. Помимо этого, в любое время можно вернуться на точку сохранения и как-нибудь отовраться.
Дом изнутри ухожен, все везде аккуратно прибрано, красовались картины на стенах с пейзажами, пара фоток счастливого семейства. И не подумалось бы даже, что девчонка в такой семье станет увлекаться тяжелой музыкой.
— Меня Эрихом звать, отец Марии, — представился он. — Чай, кофе?
— Чай, пожалуйста, — решил принять любезность юноша. — Я Зоренфелл Лиркус.
— Ну и имечко… в хорошем смысле, — улыбнулся он.
— Мама хотела себе маленького принца, а получился я, — решил он разбавить атмосферу забавным фактом.
— Ха-ха! И впрямь по-королевски, хотя, тебе идет.
— Спасибо. Так, в чем дело?
— Думаю, ты и сам уже догадался… — поник Эрих, помешивая чай и не поворачиваясь к гостю.
— Ага, нечасто встречаешь девчонку с такими специфичными вкусами.
— В этом моя вина, точнее в моем прошлом, — начал он рассказывать. — Раньше я жил в такой музыке, был частью неё.
— Рокером?
— Солистом хэви металл группы, довольно популярной в то время, между прочим, — нашел момент хвастануть. — Я веселился, драл глотку и жил, так сказать, в кайф, несмотря на то, что у меня уже была маленькая дочурка.
— Значит, вам и с женой повезло.
— А ты довольно проницателен, — оценил Эрих. — Пусть мы и не были одного поля ягоды, она красавица, спокойна и уравновешенная, в то время, когда я — варвар, но все-таки что-то она во мне нашла… Ну или как ты сказал, мне повезло.
— Противоположности притягиваются, — выразился Зоренфелл. — Получается, подобное пристрастие Мария унаследовала от Вас?
— Скорее всего. Она восхищалась мной, считала меня крутым и все такое… Только вот я понимал, что такая распутная жизнь не приведет ни к чему хорошему. Мы с бандой шумно объявили о конце наших безумных деньков, все были согласны с таким решением, у каждого появились семьи.
— Весело вам было, даже завидно немного, — искренне сказал Зоренфелл.
— До сих пор с ностальгией вспоминаю, но порой жалею, что это все отразилось на моей дочери…
— Говоря на чистоту, Вы не выглядите мягкотелым, так в чем причина, что Мария в школу не ходит и не получает образование?
— Она последнее, что осталось в моей жизни… Мать её ушла рано… — кисло отвечал Эрих. — Я не могу быть с ней строгим, но и не хочу, чтобы будущее Марии встало под вопрос.
— Так почему тогда сидите сложа руки и ничего не предпринимаете самостоятельно? — решил пойти в наступление Зоренфелл. — Я, конечно, помогу, отчасти хочу понять ваши чувства, но я искренне не понимаю вашего бездействия.
«И брутальные мужики могут дать слабину перед своими чадо…» — подумалось вдруг юноше.
— Ладно, прошу прощения за грубость, не мне Вас судить, — допил юноша чай. — Попробую что-нибудь сделать. Того же жду и от Вас.
— Спасибо, — кивнул Эрих.
Свое непонимание Зоренфелл решил списать на собственную незрелость, на отсутствие отцовских чувств и всего подобного, потому не стал строить из себя невесть что. «Проблемы можно решить лишь путем их исправления» — так считал парень.
Зоренфелл поднялся на второй этаж к двери, откуда и просачивался зубодробительный рок. Он и подумать себе не мог, как можно долго слушать такую громкую музыку.
