— Но ведь она ходит гулять и все такое, — вспомнил он про «берлогу».
— Имеешь в виду то место с живыми выступлениями?
— Скорее всего, она меня вчера пригласила.
— О, а ты везунчик, мне пришлось следить за ней, чтобы узнать об этом месте… Только не подумай, что я странный, Мария мне совсем ничего не рассказывает, да и разговариваем редко.
— Да ничего такого, Вас понять можно. Так что там с этим местом? — вернулся он к изначальной теме разговора.
— Пусть она и считает там кого-то своим другом, но мне не кажется, что там найдется хорошая компания для неё… Думаю, у неё просто нет другого подобного места.
— В любом случае, скоро я и сам туда наведаюсь, расскажу, что к чему, — подмигнул Зоренфелл.
— Надеюсь на тебя.
— Ага, — кивнул он и пошел, наконец, навестить виновницу утреннего прихода.
«Здесь довольно спокойно и уютно, когда бесы не вылезают из колонок, — заметил ни с того, ни с сего Зоренфелл. — Вдруг и она настоящая милашка, когда не в образе недопанка?»
И вновь работает правило, когда надежда умирает последней.
На стук в двери никто не ответил. Как и думал парень, Мария еще спала, потому решил зайти.
— Верно сказал Эрих, спит и под одеялом, и в той же одежке… Ладно хоть музыку выключила перед сном, не все так плохо. Надеюсь, со слухом у неё все в порядке… — учел Зоренфелл то, как долго она слушает музыку и с какой громкостью.
На столе он заметил вчерашнюю домашнюю работу и из любопытства решил посмотреть, делала ли она что-то или просто так оставила и легла спать. Зоренфелл как никто другой знал о сладости хорошего сна, потому решил разбудить её чуть позже.
Увиденное в тетради заставило парня знатно удивиться. Он на самом деле не ожидал, что она вообще притронется к домашней работе. Но, тем не менее, Мария попробовала порешать, хоть и вышло, ожидаемо, с косяками. Однако сам факт действия вверял в Зоренфелла некоторый заряд воодушевления и бодрости.
Нетрудно было понять, какие ошибки были допущены и где, а также то, как их можно решить. Но первым делом Зоренфелл посчитал своим долгом оповестить отца со свершением чуда! Однако остановился на пороге комнаты и призадумался:
«А что если она решает домашнюю, но не ходит в школу? Возможно, по этой причине её и не исключают. С другой стороны, почему мне никто не сказал, чтобы я этим утром пришел и забрал решенную домашнюю? Ведь я сам вызвался, чтобы сюда притащиться… Хм…»
Хвастануть или не хвастануть — вот в чем вопрос! Терзать самого себя глупыми внутренними спорами Зоренфелл не хотел, потому решил все-таки спуститься и оповестить Эриха.
— Дядь, как поздно вчера Мария музыку выключила?
— Довольно рано, кстати. Мне показалось, что она просто диск меняет, потому не обратил по началу особого внимания, но потом насторожился, из-за чего и пошел к ней, мало ли чего, — объяснял он. — Только вот она мне двери не открыла, отмахнувшись тем, что занята.
— А уроки она вообще делала? — вел тонкую нить Зоренфелл.
— Поначалу да, но чем дальше, тем хуже. В зале где-то есть папка задач, к которым она даже и не притрагивалась.
— Значит, такое уже было раньше.
— О чем ты?
Юноша без лишних слов протянул батяне тетрадку Марии, где красовались неряшливые цифры, грязь на полях в виде нахождения нужных значений и формулы, которые, по всей видимости, она нашла в книжке математики.
— Да ну… — не поверил он. — Неужели она отключила музыку ради решения?
— Представьте себе, — уверенно произнес Зоренфелл. — Думаю, она не совсем против учебы. Пусть Мария и ошибалась, но она попробовала решить вообще все, что было задано.
— Похоже, все идет очень даже хорошо, — обрадовался Эрих.
— Не-а, этого недостаточно. Нельзя останавливаться на полпути. Цель — вернуть Марию в школу.
— Правильно. Если понадобится моя поддержка, только скажи, я все сделаю ради неё…
— А почему сами не проявляете инициативу? Она может почувствовать тепло отцовской заботы и…
— Да, я понимаю, но навязчивость может лишь все усугубить.
— Как отношения могут усугубиться, если она восхищается Вами?
— Восхищается? — переспросил он. — Может раньше так и было, но сейчас я не могу быть в этом уверенным.
— В любом случае, бездействие в суде также карается, — сделал Зоренфелл отсылку на изученный материал по обществознанию.
Пока Эрих с Зоренфеллом разговаривали, Мария уже проснулась и спустилась, чтобы немного подслушать.
— Мария хорошая девочка, даже если Вы скажете лишнего или придете к недопониманию, то с ней можно просто поговорить, извиниться, в случае чего, она безусловно пойдет Вам навстречу.
— Думаешь? — поднял взгляд Эрих.
— По крайней мере мне так кажется.
— Ты, как вижу, хорошо ладишь с людьми. Должно быть, у тебя много друзей.
— Не особо, настоящих друзей очень мало, да и слава у меня дурная… Многому меня обучила мама, за что я ей безмерно благодарен, — с ноткой тоски произнес Зоренфелл.
— Тогда и я ей благодарен, раз воспитала такого хорошего мальчика, — с добротой ответил Эрих.
— Мальчика? — смутился и возмутился слегка парень. — Мне шестнадцать, как никак…
