— Мой любимый, хоть и пью зачастую кофе из этой чашки.
— Из этой чашки? — взглянула она на жидкость в стакане.
— Ага, — словно специально дразнил её Зоренфелл.
«Это ведь непрямой поцелуй!» — мелькнула острая мысль в голове Марии. Она не понимала, что делать в такой ситуации: один на один с парнем у него дома, пьет чай из его чашки, ещё и Зоренфелл раскидывается двусмысленными фразами, намеренно вгоняя в краску.
В следующее мгновение Зоренфелл зашел на балкон с чашкой кофе и облокотился к открытому окну, глядя вдаль. С такого ракурса Мария увидела парня в несколько другом свете: более привлекательном и притягательном. Солнечные лучи осветляли его темные длинные волосы, создавая необычный перелив; просторная футболка развилась от легкого уличного ветра.
Взгляд Марии падал то на выразительные глаза парня, то на его губы, когда он делал глоток горячего кофе, то на него в полный рост: большого, как скала, и непоколебимого.
— Тебе это нравится? — задал Зоренфелл неоднозначный вопрос, взглянув прямо ей в глаза.
— Да…
Туманный ответ Марии не предназначался к чему-то конкретному, как и вопрос Зоренфелла. Ответ последовал ко всему и сразу: уютной атмосфере дома, стоящего перед ней парня; простой жизни вне своего куба в обертке собственной комнаты, в которой она прожгла так много времени; теплоте вкусного чая, что передавался с помощью рук в глубины души.
— Тебя не одолевает одиночество, живя вот так? — спросила вдруг Мария, отбросив все свои постыдные мысли.
— Нет, все хорошо. У меня есть ты, у меня есть Доррен, вы оба меня понимаете, и вы мои друзья, чего я могу еще просить? Та троица неплохие ребята, хорошая компания…
«Да и «улицы» подарили мне парочку людей, к которым можно обратиться в любое время…» — добавил он про себя с улыбкой на устах.
Марии стало приятно от этих слов, пусть она и считала, что для такого человека, как Зоренфелл, этого мало. Слишком мало. И тем не менее таково его желание.
За все время сохранений и наблюдения за людьми Зоренфелл усвоил один важный урок, не свойственный его настоящему возрасту: лучше иметь мало друзей, но верных, чем толпу предателей, что будут поливать тебя грязью, стоя за спиной. Убедиться в этом ему удалось как на собственной шкуре, так и на примере идиотов, что раскидывались пустыми фразами о вечной дружбе, а потом дрались, обвиняя друг друга в ложных слухах, что они сами же породили.
— А чем ты занимаешься? Ну, хобби там какое-нибудь или…
— Нет ничего, — сразу ответил Зоренфелл. — Не нашел ничего интересного, хотя пробовал заниматься бейсболом, да и получалось это вполне себе неплохо.
— В одной команде с Дорреном? — заинтересовалась она. — На какой роли ты играл?
— Питчером, мячики бросал в перчаточку.
— Так вот почему в том споре ты настаивал на важности роли питчера! — вспомнила Мария с изумлением.
— Хе-хе, есть такое, но там я скорее издевался над Дорреном.
— И как вы играли? Ездили на соревнования? И как ты начал играть? — посыпался град вопросов.
— Тебе и вправду так интересно об этом слушать? — косо глянул он на неё
— Агась! Я дома даже посмотрела несколько матчей, очень увлекательно и мне понравилось то, что на бейсбольном поле все равны, не играет роли рост или габариты, главное — умения! — словно хвасталась Мария.
— А ты серьезно к делу подошла, похвально, — улыбнулся он от такого пылкого настроя со стороны девчонки.
— Немножко, — включила она режим скромняжки.
— Ну, я начал играть, когда только перевелся в эту школу. Можно сказать, нахождение в спортивном клубе для меня было обязанностью на протяжении года, чтобы якобы отучить меня от хулиганства в пользу спорта… — вспоминал он хитрую мину директора. — И ничего лучше бейсбола я не нашел, всяко интереснее, чем футбол или баскетбол. Думал еще в теннис поиграть, но настояли на командном виде спорта.
— В школе были такие требования? — удивилась она.
— Исключительно ко мне, так как я пару лет пропускал школу, запустил материал, а все потому, что я только и делал, что дрался со всеми подряд. Другие школы меня вообще брать не хотели, ибо нафиг им такой ученик, а здесь решили сжалиться и позволить учиться под таким «небольшим» условием. Впрочем, я не особо жалуюсь, ведь мне повезло встретиться с Дорреном…
Мария, увлеченная еще одной историей от Зоренфелла, тихонько качалась на кресле, попивая чай, и с интересом хлопала глазками, что слегка позабавило парня и в то же время заставило умиляться. Сама же Мария не знала, как забавно выглядит, а улыбку Зоренфелла ссылала к его веселым воспоминаниям, что, естественно, оказалось ошибочкой.
— Уже в то время я начал изменяться, преобразовываясь в того человека, каким сейчас являюсь, — мудрил юноша. — По сути, все эти клубы мне не нужны, однако я был готов оставаться там хотя бы ради компании Доррена, а все потому, что он простой и искренний.
— Ага, он приятен в общении, да и интересно слушать ваши беседы, наблюдать за спорами, — находилась под впечатлением Мария после вчерашней прогулки.
