Сохрани Страну Чудес полностью

Звонко шлёпнув по столу, между ними оказался крестовый валет. Он был в чёрном плаще и ухмылялся с картинки той же клыкастой улыбкой, что и вампир. Элис выложила на него своего короля. Теперь по этой масти у неё была брешь, а у противника, или в колоде, ещё должны быть десятка и девятка. Если они пойдут против неё — она возьмёт, потом пойдут козыри, она снова возьмёт и, ясное дело, проиграет.

Вампир закончил ход и взял карту из колоды. Элис тоже протянула руку, надеясь, что ей придёт хотя бы мелкий козырь. Она посмотрела взятую карту, не выдавая радости — это была червонная королева.

Два брата-короля пошли в бой, Элис почувствовала облегчение, глядя как вампир нахмурил густые брови. Два туза покрыли королей и бесследно исчезли со стола. В колоде осталось всего две карты: одна закрытая и горящая красным светом козырная семёрка. Она должна достаться вампиру, вон, как он ухмыляется. А чем окажется её карта? В лучшем случае, оставшийся туз, и это вряд ли её спасёт, вампир будет знать, какой он масти, и не даст ей отбиться.

Она коснулась своей червонной королевы, ощутив призрачный ток воздуха. На неё мало надежды, что она может сделать против козырных короля и туза. Ей показалось, что королева подмигнула. Вот и сейчас она так осмысленно смотрит... Словно хочет сказать "бери смелее, не бойся".

Элис взглянула на взятую карту. Это был козырной туз.

Воды уже было по грудь, она достигла верхней части двери, и дальше могла подниматься уже только за счёт сжатия воздуха под потолком. Мартин, впавший в оцепенение, почти не дышал всё это время, и воздух был всё ещё нормальным, вполне пригодным для дыхания. Он осторожно повернул болт ещё на четверть оборота. Стало на глаз видно, как поднимается уровень, слегка сжало уши. Мартин чуть повернул обратно. Нельзя спешить. На этом воздухе он может продержаться ещё очень долго…

Слышится далёкий смех. Это сёстры Пони и Рыжик плещутся в воде. Они такие зазнайки! Почти взрослые, у Пони даже грудь совсем как у большой. И синий камень на шнурке, который она не снимает, даже когда купается. Ну и что, если она умеет менять погоду, значит она самая важная?

– Рыжик, Пони! Возьмите Мартина купаться! – Это Линда. Она сидит на большом камне рядом с отцом, и ласково смотрит на Мартина. Пони делает недовольную гримасу и идёт к нему.

Ему страшно. Он никогда не видел столько воды, и не предполагал, что ему тоже можно оказаться там, среди колючих на вид брызг. Пони поднимает его на руки, прижимает щекой к своей упругой груди, она мокрая и прохладная. Синий камень теперь прямо перед его глазами, солнце горит в каждой его грани.

И вдруг всё обрушивается в холод и брызги, непонятно где верх, а где надёжная земля. Мартин кричит, захлёбывается, отчаянно машет руками, и далеко за всем этим то появляется, то исчезает голос матери.

Мартин выплюнул воду и вынырнул на поверхность. Потолок всё так же светился ровным светом. Он уже не доставал ртом до поверхности, и, задумавшись, захлебнулся. Вода больше не поднималась. Пора. Мартин повернул кран на сосуде с воздухом, прижал зубами шланг. От холода руки действовали плохо, но он знал, как поддерживать внутреннее тепло. Для этого был нужен воздух. Потом отвинтил и откинул на петлях болты, дверь распахнулась сама, он предусмотрительно отплыл в сторону. Мощный водоворот закрутил его по комнате, он вцепился в дверь, подтянулся, и нырнул головой в живую кружащуюся темноту.

Чувство времени отказало. Он не знал, сколько продолжалось это кружение без опоры. Упругие вихри воды, прокатывались по телу, иногда сдавливая ему живот и грудь, заставляя непроизвольно сделать выдох, за которым неизбежно следовал вдох из железного сосуда. Наконец, вращение замедлилось. Мартин висел, казалось, неподвижно, но он знал — поток поднимает его вверх по трубе. Он надеялся, что не слишком быстро, но боль внутри головы говорила обратное. Подниматься с глубины тоже следовало медленно, так учил его Призрак, иначе можно получить судороги, которые будут мучить его долгие месяцы после такого подъёма, а то и вовсе умереть. Он протянул руки в стороны, чтобы нащупать стенку, но везде была вязкая пустота. Тяжёлые клещи за поясом тянули его вниз, и иногда ему казалось, что он падает, и падению этому нет конца. Теперь он экономил воздух, замер и расслабился, почти не вдыхая, только временами выпуская распиравший его воздух.

Пустое пространство вокруг — это так неуютно, если не сказать жутко. Оно словно засасывает тебя в пустоту, и начинается ужасное бесконечное падение. Мартин сжал руками перила. Ветра не было, но всё равно, пройти по карнизу над двором университета… казалось нереально даже думать об этом. И Мартин решил не думать. А просто сделать шаг, потом другой. Ровно столько шагов, чтобы оказаться на соседней крыше, откуда открывается отличный вид на окна королевского дворца.