- Что, правда колет? Боишься потерять меня? - усмехнулась девушка, почувствовав ситуативное превосходство. Она готова была сражаться за своё право не оказаться игрушкой в руках Мастера и за свою свободу.
- Да, боюсь, - честно произнес он, - потому и делаю так много. Всё ради тебя и твоего комфорта, тогда как ты упорно лезешь набивать раны.
- А мне и не нужен этот комфорт. Я хочу свободы и твоего доверия! Когда ты уже поймёшь, что я не ребёнок? - чуть не плача, спросила Окане, сжимая кулаки. Менее всего ей хотелось сидеть в «комфортном» доме, но намного более хотелось лишь одного - познавать мир.
- Ты ещё ребёнок, - строго, почти рыча, сказал Мастер, - и я в ответе за тебя. Сегодня никакой практики, только книги. Иди в свою комнату и читай - ты же много принесла из библиотеки, не так ли?
Последние слова мужчина произнёс с усмешкой, а Окане, поджав губы, пошла в свою комнату. В сущности, Мастер прав - он всё ещё ответственен за неё.
- И на три дня ты под домашним арестом, - донеслось вслед. Девушка с трудом удержалась, чтобы не бросить неприличный жест в сторону учителя, пусть про себя и была рада, что всё обошлось тремя днями. Однажды Мастер целый месяц не выпускал Окане из дома, и, лишь создав браслет, активирующий сигнал при снятии с владельца или отправке сообщения о помощи, разрешил девушке осматривать город - но непременно с ним на руке. Окане помнила ощущение радости от исследования других районов и прогулок с Линой, где они постоянно болтали, ведь та многое знала о городе - точнее говоря, о более богатой его части… Место же, где жила Окане, только беднело: голодали, трудились до крови на руках, умирали, а иногда и просто бесследно исчезали его обитатели. Видя этих несчастных, девушка искренне желала хоть чем-то помочь, и часто, действуя втайне от Мастера, облагораживала улицы: чинила дома и приюты, фонари, создавала скамейки, красивые статуи. Не могла заботливая душа дать людям лишь двух вещей: еды и денег, но как раз они и были самым главным, что требовалось. Может, взрослые и относились со скепсисом, им свойственным, ко всем подобным действиям, зато благодеятельницу искренне любили дети. В особенности - за создание игрушек.
Окане упала в свою кровать. Заниматься ей не хотелось, читать тоже, и думала она лишь о том, как бы убедить Мастера в своей состоятельности. Возможно, девушка спешила с этим, но и ребёнком уж точно себя не считала, ведь её силы и изобретения неоднократно помогали городу. Часто вместе с Мастером она создавала изделия для Балама, пусть индивидуальные заказы он пока ещё делал сам. Девочке часто хотелось попробовать повторить то, что создаёт учитель, но выходило далеко не всегда; особенно трудно приходилось, если уровень магических кругов переходил на трёхступенчатую программу создания и функционирования, ведь такие круги требовали чёткого математического расчёта. Считать же Окане ненавидела - ей просто нравилось создавать то, что могло быть полезным, и то, что возникало у неё в голове.
Не придумав ничего из сколь-либо весомых доказательств, она стала заранее готовиться ко сну, достав коробку с магическими камнями из-под кровати. Так рано требовалось это делать потому, что на расстановку их уходило полтора часа, а на зарядку до необходимого уровня - все шесть, зато после комната напоминала настоящую светящуюся пещеру. Ещё Окане пила успокоительный чай, отчего аромат мяты никогда не покидал дом, и зачастую только после кружечки волшебного напитка она чувствовала себя лучше. Так и сейчас - лишь вдоволь насладившись чаем, девушка последовала приказу Мастера и села за учёбу, погрузившись в неё как на остаток этого дня, так и на три, следующих за ним.
