«А, теперь понятно. Я всё же одна», - поняла Окане, опуская взгляд. По плечам стекали капли мелкого дождя, а по щекам — слёзы. Более не было смысла оставаться или бороться. Мир стал серым, бессмысленным, и она закрыла глаза, чтобы окончательно провалиться в кошмары. Сил на что-то иное не осталось.
Мастер подхватил дочь в последний момент. Сознание та потеряла совершенно для него неожиданно, ведь всю церемонию доселе девушка держалась стойко. Мужчина видел, как все эти дни она старалась не плакать… Истощив организм, спрятав эмоции, сделала хуже только себе.
Взяв её на руки, Мастер поспешил домой. Он прыгнул в первый находившийся рядом телепорт; первым прыжком оказался на главной улице, вторым — на своей, и, занеся страдалицу домой, навёл для неё новую настойку. Мужчина так хорошо в них теперь разбирался, что, казалось, мог бы стать и умелым целителем. Но исцелить сердце ни профессионалы-целители, ни Мастер не могли.
«И новое не создать…», - мелькнула в голове мысль.
Окане проспала до утра следующего дня, чему отец отчасти был и рад. Отчасти потому, что она совершенно не хотела ни есть, ни вставать с кровати поутру, а тем более уж не хотела читать. Лишь долго сидела у окна, застыв как фарфоровая кукла, и, казалось, решила перестать жить. Обеспокоенный таким её состоянием Мастер не нашёл ничего лучше, как вновь испросить совета Желейны; убедившись, что девушка крепко спит, под покровом ночи он ушёл в баню.
Ночной город радовал прохладным ветром, забирающимся под плащ, а звёзды на тёмном небе расплывались в лужах под ногами. Мастер шёл не спеша, не пользуясь телепортами: ночью приходить на Банную улицу было, мягко говоря, странно, а уж особенно ему. Да и Барону лишний раз знать о таком путешествии было вовсе н обязательно, так что пешая прогулка оставалась лучшим, пусть и не самым быстрым вариантом.
Как и всегда, Желейна восседала за стойкой, прячась за клубами белого пара, но в этот раз внешность её окончательно потеряла человеческие очертания, более напоминая нечто жабье; старушка мерно выдыхала ядовито-синий дым из трубки. Что-то подобное она, обычно держащая «человеческий» вид, позволяла себе только поздней ночью; Мастер, об этом зная, ничуть не удивлялся.
- Как она? - спросила, квакая, старушка.
- Не ест, не читает, из комнаты не выходит. Сидит у окна, сжимая старый кристалл связи. Видимо, тот, что связывал с Линой, - гость сел в кресло, тяжело дыша. Он истратил столько сил на создание протеза руки и имитации нервной системы, которая помогала бы этой рукой шевелить, что, как ему казалось, разом постарел до возраста Желейны.
- А я говорила: её сердце излечить я не могу. Это мог сделать только ты, - она выдохнула сизый дым.
- Видимо, я снова провалился, - Мастер тоскливо усмехнулся, - плоховат из меня отец.
- Как знать… Не мне тебя судить. И не тебе, - продолжила старуха, - только Окане может это сказать. Знаю, вам сейчас сложно, но эта малышка сильна — и не только характером. Возможно, ситуация поможет ей открыть все свои силы, и даже сделает равной тебе.
- Думаешь, она воплощение какого-то бога? Очередной сосуд, который просто созревает! - зарычал собеседник.
- Нет. Успокойся. Я просто предположила. А там тебе-то виднее. Ты сам прожил долгую жизнь: был у тебя и сын, была и жена, и, скорее всего…
Договорить ей мужчина не дал, стукнув по столу кулаком.
- Прекрати!
Желейна лишь снисходительно взглянула, тяжело вздыхая.
- Нервным ты стал больно.
- Я просто не хочу для Окане той же участи. Перерождаться из столетия в столетие, не имея возможности встретить тех, кого любил — это наказание, пусть и поистине божественное. За что оно нам? - отчаянно произнес он.
- Амакара спроси, если встретишь. Он - создатель, значит, ему и отвечать, - Желейна рассмеялась, но смех её больше походил на кваканье.
Мастер же и рад был бы спросить, но Амакар, как известно, исчез очень давно — ещё после сотворения вселенной, так что умудрённому опытом мужчине оставалось лишь гадать, отчего большая часть первых и сильнейших богов перерождались таким вот отвратным способом. Да и Окане никогда не рассказывала о своих кошмарах, а потому вполне возможно, могла видеть в них свои воспоминания из прошлых жизней. И, раз то были кошмары, вряд ли воспоминания оказывались приятными… Уж кто-кто, но он это знал.
- Если ей суждено пробудиться, она сделает это и без нашей помощи потом. Куда сильнее я переживаю за неё сейчас. Нужно что-то, выводящее из этого состояния, - в ожидании мужчина посмотрел на старуху.
- Нет такого зелья, я тебе уже говорила. Лишь твои забота и тепло, твоё отношение может помочь ей. Приведи того надоедливого мальчишку — может, он и сообразит, что делать.
Мастер поднялся из кресла. Что же, ждать иного ответа и не приходилось. Он кивнул старухе на прощание и вышел прочь. Теперь путь был один: помочь Окане пережить смерть подруги. И сделать это должен именно он, а не кто-то другой.
Глава 15. Отчаяние
