Изысканные витые колонны поддерживали крышу, стены храма покрывал искусная роспись и позолота. Богато жили жрецы Мертсегер, ничего не скажешь! При том что официальные их доходы, куда включались и пожертвования фараона, были не то чтобы мизерными, но явно не соответствовали расходам, всей этой позолоте, статуям и прочему великолепию.
— О, Мертсегер, великая мать Города Мертвых! — упав на колени перед жертвенником, истошно возопил жрец, и собравшаяся толпа принялась горячо славить богиню.
— Ну и духота, — повернув голову к мужу, шепнула Тейя. — Я уже вся на пот изошла, скорее бы все это кончилось.
Максим лишь улыбнулся, внимательно наблюдая за жрецами. Нет, не за теми, что священнодействовали сейчас перед жертвенниками, а за теми, что скромненько притулились у колонн, в притворах. К этим жрецам время от времени подходили люди, довольно хорошо одетые — в плиссированные юбки-схенти, в туники-калазирисы из прозрачных тканей, с золотыми браслетами и драгоценными ожерельями. И они не были похожи на всех остальных, на тех, кто молился сейчас в храме. Нет, одежда у многих молящихся имелась и побогаче, но… Странно вели себя эти люди, шептавшиеся о чем-то со жрецами. Очень было похоже, что им глубоко плевать на происходившее в храме действо, как, наверное, и на саму богиню. Равнодушно скользившие по залу взгляды, оживляющиеся лишь иногда, во время беседы… Ага, вот один что-то передал жрецу… Серебряный браслет, кажется. Пожертвовал на храм? А почему постарался сделать это как можно незаметней? Странно…
Мистерия наконец кончилась, и молодые супруги вместе со всеми вышли из храма, как и многие другие святилища, располагавшегося на западном берегу Хапи, не столь уж и далеко от храма Амона.
В небе ярко светило солнце, а воды реки уже немного окрасились красным — предвестьем начинающегося скоро разлива. Сезон Ахет — время праздников и мистерий, время отдыха, гуляний и пьянок. О, как ждали его охочие до развлечений жители Черной Земли! Скоро уже, скоро, славя Амона, поплывут по Нилу разукрашенные цветами и разноцветными ленточками барки, полные смеющихся и веселых людей, скоро все будут пить прямо на улицах вино, радоваться и танцевать на улицах и площадях перед храмами. Воистину, нет больше таких праздников, как в сезон Половодья-Ахет! Разливается Хапи — несет новую жизнь! Как не радоваться?
— Ты знаешь, То сказал, что я неплохо танцую! — выйдя на улицу, неожиданно похвастала Тейя.
— Кто-кто сказал? — удивленно переспросил Макс.
Тейя пожала плечами — привычка, перенятая от супруга.
— Ну — То! То-Ах-Хатхор, твой знакомый жрец!
— А, понятно… Ты что же, ходила в тот храм?
— Да, и смотрела мистерию! Даже сама танцевала вместе со всеми. И очень даже неплохо!
— Не сомневаюсь. Раз уж сам жрец похвалил…
— Ты в это время беседовал с тем стариком, резчиком… Себекемсаф, так его зовут, кажется.
— Да, Себекемсаф. Он, кстати, и сказал мне кое-что об этом храме.
— Ага! — Юная женщина засмеялась. — Теперь понятно, почему мы сюда заявились.
— Тебе не понравилось?
— Да нет… Просто духота страшная. А что Себекемсаф сказал про храм?
— Да ничего конкретного, так, на эмоциях…
— На че-ом?!
— Сказал: многих людей погубила Мертсегер… и еще многих погубит.
— Ох, ничего себе заявил, клянусь Амоном! — Тейя покачала головой. — И что, ничего поточнее не сказал?
— Ничего. — Пропуская вперед человека в сбившемся набок парике, бегущего куда-то с крайне озабоченным видом, Максим развел руками. — Ну не пытать же его? И так-то подозрительно было выспрашивать. Вот такие слухи ходят об этом храме, а ведь дыма без огня не бывает! Тем более вспомни ту змею с вырванными зубами. Кто-то ведь выпускает таких перед храмом Мертсегер. Значит, хотят, чтобы люди боялись, чтобы какие-нибудь любопытные — вроде нас с тобой — не совали свой нос.
Тейя задорно расхохоталась:
— А мы ведь сунем!
— Конечно, сунем! Иначе зачем нам тут ошиваться? Кстати, где Ах-маси?
— С утра ушел на рынок за рыбой.
— За рыбой?
— Так он сказал, пока ты уговаривал того тощего старика купить какое-то снадобье. Сказал, сегодня самолично пожарит рыбу!
— Пожарит? А он умеет?
— Не знаю. — Тейя снова пожала плечами. — Пошли-ка быстрее, как бы твой дружок не подпалил дом!
Они увидали дым еще издалека, когда свернули с широкой улочки в проулок — так можно было быстрее добраться до «Дома повешенного». Каменные кошки на воротах плотоядно улыбались. Пахло паленым.
— Эй, Ах-маси. — Максим тревожно забарабанил в ворота. — Отворяй-ка поскорей двери!
Ворота распахнулись не сразу, а где-то через пару минут — чумазая физиономия сына правителя Анхаба прямо-таки лучилась от удовольствия.
— Не так уж и сложно, оказывается, жарить эту рыбу, — радостно заявил он, утирая выступивший на лбу пот жирной от масла рукой. — Сейчас будем есть — поистине, вы непременно скажете, что не пробовали никогда ничего вкуснее! Идите же к кухне, я вытащил туда столики и циновки.
— Э, друг мой. — Подойдя к круглой печке, Максим с сомнением покачал головой. — Ты хоть ее вычистил, эту рыбу?
— Зачем?
— Как зачем?!
— Я уже ее купил — чищеную.
