Наконец оба с воплями кувырнулись в пруд, поднимая густые радужные брызги.
— Вот сорванцы, — усмехнулась Тейя. — Поистине, учитель мало бил их своей палкой. Смотрите-ка, они и «змею» с собой принесли… Ну, игру эту дурацкую. Вон и доска, и — видно, в корзинках — фишки.
— В «змею»? — подходя к пруду, заинтересованно переспросил Ах-маси. — Играете, что ли, в «змею», парни?
— Играем! — тут же отозвался Хори. — Хочешь, сыграю с тобой, уважаемый помощник лекаря? Только предупреждаю сразу: я сильный игрок!
— Ладно, там увидим. — Раскрыв доску, анхабец, скрестив ноги, уселся рядом.
Вылезший из бассейна Хори принялся быстро расставлять фишки, а примостившийся с краю Шеду вытащил из корзинки метательные кубики.
Максим, глядя на все это с крыши, ухмыльнулся: он и сам умел неплохо играть в эту игру — три года назад научился от одного корабельщика. Причем… гм-гм… мягко говоря, знал некие особенные приемы… которые некоторые почему-то называли шулерскими.
— Шесть! — Метнув кубик, Ах-маси переставил фишки по «пути», изображавшему извилистое тело свернувшейся кольцами кобры — потому игра и называлась «змеей».
— А у меня — восемь! — радостно возопил Хори.
— Двенадцать! — Брошенные анхабцем кубики показали максимальное число.
— Помоги мне, Амон, помоги мне, Амон. — Прищурив глаза, хитрый мальчишка затряс метательный стаканчик. — Оп-па! Тоже двенадцать! О, спасибо тебе, Амон, воистину, ты великое божество!
— Кто бы сомневался. — Вовсе не считавший себя азартным человеком, Макс лениво отошел от края крыши и улегся на ложе.
Излишний азарт, он, знаете ли, мало кого доводил до добра… а вот до нокаута — запросто. Именно так когда-то говорил тренер, а дурных советов он не давал. Прикрыв глаза, Максим неожиданно вспомнил родной Петербург, отца, ребят из секции бокса… Жуткая ностальгия вдруг охватила его с такой силой, с какой затаившийся в зарослях тростника крокодил хватает зазевавшуюся жертву своими зубастыми челюстями. Петербург… Васильевский остров. Серебристые крыши. Трамваи. И дождь. Милый петербургский дождь, такой серый, нудненький, родной…
Господи!!!
Да как же это все произошло-то? До сих пор иногда не верится. Но ведь — правда. Вот он, Макс, Ах-маси Ниб-пахта-Риа — великий фараон Верхнего и части Нижнего Египта. Государь, которому суждено спасти Черную Землю от захватчиков Дельты. Государь… В восемнадцать-то лет! Ну, раз так уж случилось, нужно действовать, а не ностальгировать! Все равно уж ничего не изменишь.
— О, возлюбленный супруг мой!
— Тейя!
— Что случилось с тобой? У тебя только что было такое странное… страшное лицо!
— Не обращай внимания. — Максим прижал к себе жену. — Ты — моя самая любимая!
Тейя нежно провела рукой по волосам мужа:
— Милый… Тебе снова привиделось прошлое? Из того, странного мира, который ты называл «Пари». С самоходными колесницами, железными змеями, внутри которых люди, огромными голубыми гробницами, царапающими небо, с высоченной башней из железа… Я помню.
— Ты не только красивая. — Макс уткнулся носом в теплое плечо юной женщины. — Ты у меня — самая умная. Это великое счастье — то, что боги дали мне тебя!
— Поистине, это счастье и для меня, — снимая с мужа схенти, прошептала Тейя.
Миг… И вот уже отброшено на парапет крыши платье… тонкое, «сотканный воздух». Порыв ветра подхватил его, сорвал, сбросил вниз…
Супруги не видели этого, наслаждаясь охватившим их чувством…
— Ого! Кажется, на нас пялятся соседи. Во-он с той крыши! — негромко смеялась Тейя.
— Пусть пялятся, — на секунду оторвался от поцелуев Максим. — Пусть завидуют!
— Пусть лучше делают так же, как мы!
А внизу тем временем слышались азартные крики:
— Пять! Десять! Двойки. Переход хода. Сгорел! Ага, сгорел, клянусь Амоном!
Спустившись за вином, Максим заглянул к игрокам. Посмотрел на тезку и не выдержал — расхохотался. Похоже, анхабец все ж таки проигрался, причем, что называется, в пух и прах. На нем не было уже ни широкого ожерелья, ни парика из волокон пальмы, ни схенти — одна узенькая набедренная повязка. Кусочек плиссированной ткани торчал из плетеной корзинки Хори, оттуда же выглядывала и невесомая светло-голубая ткань… ткань… Черт побери! Платье!
— Эй, Ах-маси, — усевшись рядом, негромко заметил Макс. — Ты зачем проиграл платье моей жены?
— А, так это было ее платье? А я-то думал — и что еще тут прилетело?
— А ну-ка, уступи место! — Юный фараон властно хлопнул проигравшегося приятеля по плечу. — Вижу, если дела так и дальше пойдут, мы лишимся и дома, и сада, и этого вот пруда! Дай сюда кубики, Хори… Я когда-то неплохо играл.
Хори улыбнулся:
— А мне вообще везет в игры. Особенно — в «змею».
— Ладно, посмотрим, как тебе повезет.
О, Макс действовал хитро! Как и учил когда-то корабельщик. Пару партий проиграл — для затравки, — одну свел вничью, а уж потом — начал! Метательный стаканчик мелькал в его руках, словно крылья стремительной птицы, только и слышалось:
— Десять! Двенадцать! Восемь! Переход хода.
