Откуда-то доносилась негромкая музыка, юные голенькие служанки разносили вино и пиво — ничего необычного, все как в любом богатом доме во время дружеского ужина. Только вот — заметно тише. И потолок слишком уж низкий, казалось даже — подними руку, и можно потрогать. Ах-маси так и сделал… и разочарованно свистнул — нет, хоть и низко, а не достанешь. Ну разве что если хорошенько подпрыгнуть. Кстати, потолок тоже был покрыт росписями… и тоже очень интересными, в чем-то даже забавными — к стыду своему, Максим таких поз еще ни разу не видел. Да и некогда было особо рассматривать потолок, незваным гостям уже давно стало ясно, что тут происходит, что здесь за радости жизни.
Азарт! Вот она — главная и единственная радость в храме Молчаливой богини.
Игра! Вот по углам, тряся метательные стаканчики, склонились игроки в кости. Вот посередине, за небольшими столиками, а то и прямо на постеленных на пол циновках с удобством расположились желавшие попытать счастье в «змею». Нет, не так — не «желавшие попытать счастья», а «желавшие ощутить радость жизни» — это выражение было бы здесь куда более к месту.
Интересные среди игроков попадались типажи! Вот лысый старик с горящим алчностью взором — о, как он следит за фишками, как нервно елозит, как закусывает губу… Напарник его, здоровяк, с улыбкой бросает кости. И тут же, едва те упали, накрывает их ладонью — ап!
— Смотри, смотри же скорей, Мнесемхет! — нетерпеливо кричит старик. — Я знаю, у тебя там меньше шести… Гораздо меньше, гораздо…
Слюна тонкой ниточкой тянется с уголка рта старика, тот этого не замечает, взор его затуманен алчностью, однако вполне внимателен — как бы не обманул соперник!
— Ну, ну, открывай же!
А здоровяк Мнесемхет не торопится! Зачем? Осторожненько поднял одну ладонь, другую…
Старик вытянул шею… и довольно расхохотался:
— Пять! Три и два! Пять! Ну, что я говорил? Давай-ка сюда свое ожерелье!
— О, Нехтамон! — кто-то из играющих обернулся, узнал. — Воистину, ты, видно, еще не наигрался. Помнишь ли ты о запрете проигрывать самого себе в рабство?
— У меня есть браслет! — Голый Нехтамон горделиво поднял вверх руку. — В нем серебра больше, чем на целый дебен.
— Да нет же, клянусь домом своего Ка! Вряд ли больше! Впрочем, сыграем… Кто это с тобой?
— Мои очень и очень хорошие друзья. — Нехтамон улыбнулся и, обернувшись к своим спутникам, негромко добавил: — По правилам вы должны сначала сыграть с храмом. А потом уж можете с кем хотите.
— С храмом? — удивленно переспросил Ах-маси. — Как это — с храмом?
Голые жрицы сновали туда-сюда, разнося пиво, задевали игроков бедрами, однако здесь все их прелести, похоже, мало кого интересовали — иное было у людей занятие, иной интерес, иная радость жизни. Азарт! Игра! Повезет — не повезет? Если повезет, если будет к тому благосклонна Молчаливая богиня — ты сорвешь куш, выиграешь, и драгоценное ожерелье будет сверкать на плечах твоих, золотые браслеты украсят руки и ноги твои, а бедра — толстая серебряная цепочка. Если же богиня будет недовольна… То будет так, как с Нехтамоном, — ты покинешь сей храм голым, проиграв все.
— Идите сюда. — Нехтамон взял Максима под локоть. — Вон там, за статуей, особые жрецы, с ними и нужно играть. Сейчас я за вас поручусь!
«Лекарь и маг» усмехнулся:
— Вижу, ты пользуешься здесь большим авторитетом, уважаемый Нехтамон!
— О, да! Воистину, так. Еще бы, если только представить, какие суммы я здесь оставляю… У-у-у!
— Осмелюсь спросить: не жаль?
— Не жаль! Не жаль! — Нехтамон замахал руками, словно отгоняя каких-нибудь комаров или ос. — Ничего не жаль ради радости жизни! К тому же мне не всегда так не везет, бывают дни, когда боги благосклонны, и тогда я ухожу отсюда с богатством! Ну, подождите…
Нехтамон подошел к статуе и быстро заговорил со жрецами. Надо сказать, служители храма Максиму определенно не понравились — слишком уж хитрые у них были лица. И повадки — как у законченных шулеров. Ну конечно, кто это еще мог быть-то? Ой, и хитры жрецы храма Мертсегер! Устроили тут тайный игорный клуб, законспирировались — ишь ты, кто не знает, тот и не сыщет. Змей выпускают — всех прочих отпугивать. Не ядовитых, без зубов, но кто ж об этом знает? Так вот откуда у жрецов Мертсегер столь крупные средства! Что и говорить — занятие доходнейшее.
— Ах-маси, только не вздумай с ними играть, — быстро предупредил Макс.
— Но…
— Я сам сяду! А то как бы ты не ушел отсюда, как этот вот наш знакомец. Вот он идет, улыбаясь, — видать, с нами согласны сыграть.
— Прошу во-он за тот столик, — подойдя, сообщил довольный Нехтамон. — Я же, к сожалению, вынужден вас покуда покинуть — хочется отыграться, а времени осталось мало.
— Ничего, ничего. — Максим по-приятельски похлопал его по плечу. — Спасибо, дружище, что привел нас сюда. Дальше уж мы сами!
— Да будет на вашей стороне Молчаливая богиня!
— И на твоей.
А жрец уже улыбался, завидев новых людей. Поклонился, пояснил негромко:
— Вы ставите ваши драгоценности, я — молитву богине.
— А…
— Сейчас жрицы принесут вино и пиво.
