Солнце светило ярко, и был уже день, и мягкий северный ветер шевелил зеленые листья деревьев, и на городских улицах — даже здесь, на окраине, — было полно народу. Мальчишки, торговцы, писцы, просто прохожие — кто шагал по делу, кто просто так, некоторые останавливались под пальмой у цирюльника — побрить голову и освежиться. Обсуждали последние новости, рассказывали разные истории, смеялись.
Но громче всех смеялась Тейя, когда оба приятеля наконец вернулись домой, прикрывая наготу сорванными стеблями папируса.
— Шулеры они, эти жрецы, — прикрыв за собой ворота, обиженно посетовал Ах-маси. — Клянусь Амоном, в жизни больше с ними играть не сядем!
Закрыть, что ли, к чертям собачьим, это гнусное казино? Хотя… почему гнусное? Никто никого туда насильно не тянет, бедняков не пускают и не зовут, полный фейс-контроль, все для своих, все пристойно. Люди проигрываются в пух и прах? Так не такие уж и бедные они люди. К примеру, Нехтамон — тот, что бегал голым, — старший писец! Должность не маленькая. А закрыть храм… Мертсегер уж такая богиня — покровительница Некрополя, Города Мертвых, пожалуй, одна из самых уважаемых, как и все, связанное со смертью. Не стоит зря раздражать тех, кто заправляет этим культом… стоит лишь намекнуть, что Бог делиться велел! Или тогда уж пусть не слишком выпрашивают государственные подачки. А то уж совсем обнаглели — дай им на ворота, на ремонт стен, художников дай и скульпторов. Пусть сами и расплачиваются — доходы вполне позволяют.
Решив так, Максим несколько повеселел и, разбудив прикорнувшего в саду тезку, отправил его с донесением во дворец.
— Что, милый, вижу, думаешь, куда б опять податься?
Вынырнув из бассейна, Тейя не торопилась одеваться, подставляя солнцу свое прекрасное юное тело.
— Да. — Она провела руками по бедрам. — Хочу, кстати, напомнить тебе кое о чем…
— Напомни. — Макс улыбнулся и, хитро прищурившись, предложил: — Подойди… Напомнишь… Дай-ка я вытру тебя!
— Пустое, — Тейя отмахнулась. — Я уже высохла…
— Я чувствую… — Подойдя ближе, Макс мягко обнял жену за талию… и поцеловал в губы.
— Ах, — прикрыв глаза, тихо прошептала та. — Опять эти твои штучки! Нет… Не останавливайся…
Они оба повалились в траву рядом с цветочной клумбой, не обращая никакого внимания на подглядывающего со своей крыши соседа. Теплый ветер шевелил цветы, ярко-желтые, красные, розовые; над ними порхали такие же разноцветные бабочки, а в кустах сладко щебетал жаворонок.
— О, как я люблю тебя, жена моя, — восторженным шепотом приговаривал Макс. — Поистине, боги дали мне счастье!
— Великая царица сказала… Ой!
Смутившись, только что вошедший Ах-маси поспешно отвернулся.
— Ты б хоть постучал, — ухмыльнувшись, буркнул Максим, а Тейя весело расхохоталась, заметив, что Ах-маси давно пора жениться и она лично займется этим вопросом, то есть подыщет парню достойную спутницу жизни и уговорится о свадьбе с отцом Ах-маси, правителем Анхаба Ибаной.
— Представляешь, как здорово будет сыграть свадьбу! — Так и не одеваясь, юная женщина радостно всплеснула руками. — Я даже знаю, что тебе подарить — пару белых коней и колесницу с золотой упряжью. О, как ты в ней будешь смотреться, милый мой Ах-маси! Воистину, все будут завидовать тебе.
— Колесница, — анхабец повторил с неожиданной задумчивостью. — Колесница — это хорошо! Не знаю, правда, как насчет жены, а вот колесница…
Тейя снова расхохоталась:
— Женишься, будет тебе колесница, клянусь Осирисом и Исидой! Не беспокойся, жену я тебе сыщу…
— Да я б и сам, наверное…
Усмехнувшись, Максим завязал пояс и решил, что настала пора вмешаться в беседу. Сначала он посмотрел на супругу:
— Ну, и что ты там хотела мне сказать? Ну, вот, только что, перед тем как…
— А! Перед тем как ты завалил меня в траву! — сверкнула глазами Тейя.
— Я завалил?! А ты, значит, тут и ни при чем? Так что хотела сказать-то?
— Хотела напомнить: через семь дней — великий праздник Опет!
— Ну, это я знаю.
— И тогда же, кстати, вернутся в Уасет Повелитель Великого Дома и его молодая супруга. Ну, те, кто отправился в моление вместо нас. Осталось всего семь дней, милый! Семь дней… А у нас и чибис еще не пел!
— Ничего себе — не пел?! — резко возразил Ах-маси. — А что же мы, все зря делали — вон сколько всего успели: и в храме Мертсегер, и у Хатхор… Остался один Монту!
— Да. — Максим согласно кивнул. — Остался один Монту. За семь дней успеем!
Фыркнув, Тейя раздраженно повела плечом:
— А что, если и там пустышка? Кстати сказать, вы и у Хатхор, и у Мертсегер немного чего узнали.
— Зато оставили там верных людей, — почесав ухо, заметил анхабец. — К тому же ты, царевна, что же, всерьез считаешь жрецов Хатхор лазутчиками?
