Ах-маси уже давно вернулся и, нетерпеливо поджидая друзей, играл сам с собой в кости, то и дело приговаривая:
— А мы вот так! Семь и пять — тринадцать! Тринадцать? А ну-ка… Так-так-так… клянусь Осирисом и Исидой, да ты жулик, молодой человек! Кто жулик, я жулик? Играть надо уметь, вот то-то! О! Вернулись наконец! — Оторвавшись от костяшек, анхабец улыбнулся вошедшим. — Вовремя пришли, а то я чуть было не проиграл сам себя в рабство. Между прочим — самому себе! Клянусь Анубисом, жестокая была игра!
— Опять ты об игре, Ах-маси, — посетовала Тейя. — Забыл уже, как проигрался в прошлый раз да заявился домой голым? Кстати, не ты один.
Максим поспешно сделал вид, что последней фразы не слышал, и быстро поинтересовался, что там с краснодеревщиком.
— А я ведь его нашел, клянусь Амоном! — радостно сообщил тезка. — Отыскал-таки, хотя, признаюсь, это было нелегко. Его зовут Атарша, ну, этого старика, у него мастерская и дом как раз напротив старого рынка. Богатый двор, что и говорить — и семья живет, и подмастерья, и слуги. Как ты и предупреждал, я не стал заходить, но старика рассмотрел хорошо — он как раз выходил из ворот, видать, куда-то собрался.
— Ясно, — выслушав, Максим улыбнулся. — Ты все сделал правильно, приятель. Воистину, видно, так было угодно богам. Мы тоже кое-чем похвастаем — мою милую супругу пригласили танцевать в храме Уаджет! Как раз на празднике Разлива. Не представляю, правда, где там плясать?
— Внутри храма довольно просторно, — раскладывая на циновке рыбу, пояснила Тейя. — Думаю, даже гораздо просторней, чем кажется. Странный храм — жрецов всего трое, все такие приятные улыбчивые люди…
Макс хмыкнул:
— Да уж, приятные!
— Всего трое, а такое впечатление, что пещера полна народу. — Юная царевна неожиданно поежилась. — Словно бы кто-то прятался за статуями, крался, рассматривал… А эти трое жрецов — они с нетерпением ждут праздника. Кажется, к ним должен пожаловать какой-то важный гость.
— Это они сами тебе сказали?
— Конечно же, нет. Я догадалась. Я — умная.
Быстро темнело, зажегся уже тусклый медный фонарь луны, засверкали звезды. Ах-маси устроился на ночлег внизу, в одной из спален, супруги же, как и всегда, расположились на крыше. Звезды казались здесь выше, а луна — ярче, и в общем было довольно уютно, особенно сейчас, в темноте, скрывающей молодую пару от нескромных взглядов соседей.
— О, жена моя, — прижав к себе Тейю, прошептал Максим. — Воистину, ты мое счастье!
— А ты — мое…
Юная царевна потерлась носом о щеку мужа:
— Обними же меня крепче… вот так… так… О, как долго я ждала этого!
— Я тоже…
И луна, казалась, вдруг стала ярче, а звезды заулыбались — вот уж, воистину, нескромно! — и теплый ветерок приятно щекотал кожу, принося откуда-то сладковатый запах курящихся благовоний.
Одевшись поскромнее, как, надо полагать, и следовало молодому искателю приключений, Максим покинул дом рано утром и, напутствуемый пожеланиями удачи, отправился на старый рынок, к усадьбе краснодеревщика Атарши. Великий город просыпался, лаяли собаки, переругивались меж собой мелкие торговцы и ожидающие своих господ носильщики и слуги, кричали дети, вприпрыжку бегущие в школы, — сыновья жрецов и писцов.
Усадьба краснодеревщика действительно оказалась богатой, точно такой, как ее и описывал Ах-маси. Сквозь распахнувшиеся, словно нарочно, ворота пахнуло жженым деревом и дымом.
— Эй, прохожий, посторонись! — грозно возопили входившие во двор носильщики с увесистыми бревнами на плечах. Сосна… Нет, все-таки — пихта. Ага, а вот, кажется, и сам хозяин усадьбы — ничуть не изменился, даже не постарел особо. Одет в длинный схенти с квадратным передником, на впалой груди — ожерелье, на поясе — расшитый разноцветными бусинами кошель.
— Рад видеть тебя, славный Атарша! — остановившись в воротах, выкрикнул Макс. И тут же напомнил: — Это я, вольный воин Джедеф, приветствую тебя волею всемогущих богов!
— Джедеф? Какой еще Джедеф? — Старик озадаченно обернулся… и тут же удивленная улыбка тронула его тонкие губы. — Джедеф! Ха! Клянусь Амоном, твое Ка еще не обрело пристанище в доме вечности!
— Еще не обрело, — с улыбкой согласился Макс. — Но где только меня не носило!
— Так приходи ко мне сегодня вечером, славный Джедеф, — пригласил старик. — Я как раз устраиваю небольшую пирушку. Так, для близких друзей. Думаю, им интересно послушать твои рассказы о битвах и чужих землях! Кстати, расскажешь и ту историю, когда мы с тобой и со многими славными людьми бежали, презрев опасность, из лютого плена.
Джедеф — именно под такими именем и знал его когда-то Атарша — ухмыльнулся:
— Да, клянусь Себеком, именно так все и было: презрев опасность! А если б тогда испугались? Где бы сейчас были наши Ка?
— Воистину, любезный Джедеф, воистину! — Старик заулыбался, он был еще вполне крепкий, жилистый, юркий. — А вот мои друзья почему-то совсем не поверили мне! Не мог, говорят, ты вот так просто убежать от лихих людей! Не мог, и все тут. Не верят. Ну ничего, теперь уж ты им расскажешь. Жду тебя на обед сегодня, в седьмом часу дня, едва тень от обелиска Амона упадет на старую пальму!
