— Куда сегодня пойдем? Давай в «Абесс»! Там такие чудные пирожные.
— В «Абесс» так в «Абесс»… Эй, эй! — Молодой человек подозвал извозчика и помог своей спутнице забраться в коляску.
Да, конечно, в кафе. Говорить о делах на улице было бы неприлично.
Устроившись на террасе, Максим заказал кофе с пирожными и бокал абсента. Поговорил о погоде, выждал, как того требовали приличия, некоторое время, а потом — как бы вскользь — поинтересовался, давно ли Агнесса видела Антуана.
— Давно? — Девушка смешно наморщила носик. — Да уж дня три тому. А что такое?
— Так он сегодня не…
Максим вдруг осекся, соображая: а не сболтнет ли он лишнего, сказав, что сегодня Антуан не ночевал дома? Не хотелось бы подставлять товарища, тем более перед Агнессой, в отношении которой пылкий нормандец питал далеко идущие надежды.
— Знаешь, я что-то не видел его сегодня целый день. И вчера. Он ничего тебе случайно не говорил? Может быть, собрался куда-то уехать? Скажем, навестить матушку…
— Нет, не говорил. — Агнесса отрицательно покачал головой. — Может, у него в университете проблемы или еще что-нибудь? А так… никаких срочных дел. — Девушка задумалась и, чуть помолчав, добавила: — Ну разве что в ломбард он собирался зайти, но это ведь не на весь день!
— В ломбард? — насторожился Макс. — А зачем Антуану в ломбард? Что, у него кончились деньги? Так взял бы, в конце концов, у меня!
Агнесса сверкнула глазами:
— Ты благородный человек, Максим! Что же касается Антуана, так он позавчера катал меня на извозчике… когда у тебя были какие-то там дела! Ага! Что покраснел?
— Ну… катал… и?
— И мы как раз проезжали мимо ломбарда. Антуан и заметил вскользь, что надо бы туда зайти. То ли там недоплатили, то ли переплатили.
— Это тот ломбард, что на бульваре Монмартр?
— Да, тот…
— Ясно.
Молодой человек глотнул из бокала абсента и поморщился — редкостная гадость! И как только его пьют?
— Что, не понравилось? — засмеялась Агнесса. — Зачем тогда взял?
Максим пожал плечами:
— Так. Попробовать.
— Знаешь что, Макс? — Девушка неожиданно взяла его за руку. — Давно хотела сказать тебе… ты такой… такой… Ой… — Она вдруг неожиданно покраснела. — В воскресенье все мои домочадцы уезжают на Сену, за город. Я скажусь больной…
Крепко сдавив руку юноши, Агнесса резко поднялась со стула:
— Я буду ждать. А сейчас… проводи меня домой — папенька хочет вечером обсудить со мной какие-то дела.
Так-так-так-так-та-а-к! Вот так намеки. И главное, ведь не откажешь — невежливо. И что теперь делать? Прийти, явиться. Или… не ходить, сославшись на дела. Нет, если не придешь, Агнесса, несомненно, обидится. А если прийти — как потом смотреть в глаза Антуану?
Нет, конечно же, вряд ли эта встреча окончится так, как она скорее всего окончилась в конце двадцатого или начале двадцать первого века, да даже — в Египте! Здесь все-таки не то, девятнадцатый век — век условностей. Вряд ли дело дойдет до открытого секса, нет, все ограничится поцелуями и флиртом. Но и этого вполне достаточно, чтобы… Чтобы что? Поссориться с Антуаном? Так он не узнает. Не узнает… Но сам-то знать будешь, и как потом смотреть другу в глаза? Кстати, об Антуане — где же все-таки шляется этот бродяга? Агнесса что-то говорила про ломбард. При чем здесь ломбард? Чушь какая-то. О! Может, хозяин дома что-нибудь знает?
— Нет, ничего такого о своем предполагаемом отъезде месье Меро не говорил. — Владелец доходного дома господин Летурнель задумчиво поскреб лысину. Как обычно, после полудня он находился у себя на втором этаже, в небольшом кабинете с окнами, выходящими во двор, так называемом бюро. — И писем на его имя не приходило… Хотя! Постойте-ка! Мальчишка из ломбарда приносил записку. Да-да, приносил. Именно на вашу квартиру. По-моему, там вам хотели доплатить.
— Из ломбарда, вот как? А из какого именно ломбарда?
— Не знаю, — господин Летурнель пожал плечами. — Я потом передал записку месье Меро. Разумеется, не читая.
— О, извините за бестактность, месье.
— Ничего, ничего, молодой человек! Вы заходите как-нибудь ко мне вот сюда, в бюро. Выпьем кофе.
— Всенепременно, господин Летурнель, всенепременно.
Откланявшись, Максим поднялся к себе — судя по всему, Антуан так и не появлялся, — в задумчивости походил из угла в угол и, решительно махнув рукой, спустился вниз, отправившись на бульвар Монмартр, к ломбарду.
— Доплата? За что? Ах, ожерелье в египетском стиле и четыре браслета. Изящные, изящные вещи, я их хорошо помню. Их почти сразу и купили. Нет-нет, вы нам ничего не должны… Записка? Какая записка? Уверяю вас, месье, мы ничего никому не посылали!
Похожий на большую крысу служитель — с выступающими вперед зубами и небольшими усиками — подтянул нарукавники и, поправив на носу пенсне, сложил на конторке руки:
— Что-нибудь еще желаете, месье?
— А кто… кто приобрел ожерелье?
