— Ну… — Служитель развел руками. — Нас ведь это не интересует, месье. Любой мог купить. Мы записываем лишь данные тех, что приносит нам вещи. А что такое? Вы хотели бы выкупить ваши вещи обратно? Увы… Вы же сами отдали их на скорейшую реализацию, сразу получив деньги… очень-очень приличные деньги. Ведь так?
— Так.
— Вот видите!
Максим разочарованно вздохнул и поинтересовался, не запомнил ли служитель покупателя древностей.
— Не знаю, не знаю, — покрутил носом приказчик. — Может быть, кто-нибудь из продавцов? Вы пройдите в торговый зал. Во-он в ту дверь. Нет, постойте, я вас провожу.
Старший продавец — чрезвычайно серьезный молодой человек в чесучовом жилете с выставленной напоказ серебряной цепочкой от брегета, — к радости Макса, вспомнил, что древности купил какой-то смуглый человек, по виду араб или турок. Заплатил щедро и еще спрашивал, нет ли еще подобных вещей — мол, купил бы их сразу. Обещался заглядывать.
— Заглядывать?
— Да-да, месье, именно так он и сказал. Такой смуглый мужчина средних лет, прекрасно одетый.
— О чем ты говоришь, Люсьен?! — внезапно вступил в беседу другой продавец, чуть помоложе первого. — Да, покупатель был смуглый, но вовсе не средних лет, а куда моложе. Высокий такой, лет тридцати, сутулый.
— Сутулый?!
— Одет так себе, я еще удивился — ну надо же, откуда у него такие деньги?! Впрочем, конечно же, это не наше дело, месье.
— Сутулый…
— Он покупал браслеты.
— А ожерелье купил пожилой! То есть я хотел сказать — элегантный господин средних лет. В прекрасно сшитом костюме, с тросточкой.
— Адрес свой он, конечно, не говорил…
— Ну конечно нет, месье. Просто обещал заглядывать.
— А второй, сутулый?
— Он вообще ничего не говорил. Просто молча показал на браслеты и заплатил деньги.
— А они не могли случайно увидеть записи с адресами закладчиков? — быстро поинтересовался Максим. — Ну хотя бы случайно.
— Если они ничего не сдавали… вряд ли… Хотя… — Старший продавец потер виски. — Браслеты, кажется, купили позавчера вечером. Да-да, незадолго до закрытия… И еще хотели что-то сдать… или сдали… Да-да! Кажется, вы и просили у меня книгу, Анри.
— Да, просил, — с готовностью подтвердил младший продавец. — Только она не понадобилась. И сдать кое-что хотел вовсе не сутулый, а какой-то нервный рукастый тип, по виду — недоучившийся студент. Он явился почти сразу после ухода сутулого.
— Рукастый? — удивленно переспросил Максим.
— Ну да. Понимаете, месье, руки у него были длинные, большие такие, красные, как у мастерового… А пиджак — студенческий. Как его зовут, я не знаю — он почему-то раздумал сдавать свои вещи, даже не показал. Странный тип. Ему еще вдруг стало плохо — я бегал за водой.
— Плохо, говорите? — Молодой человек насторожился. — А как он выглядел-то, можете поточней описать?
— Так я уже описал.
Максим не знал, что и думать. Да, конечно, этот рукастый вполне мог быть сообщником сутулого, подсмотрел адрес, потом они прислали мальчишку с запиской… какого-нибудь гавроша… И что, получается сутулый — Сетнахт? Ха! Но он не знает по-французски ни слова! И вообще, даже, если бы и оказался здесь — вряд ли бы сориентировался. Нет, сутулый, скорее всего, просто любитель старины, коллекционер. А вот тот, что в дорогой одежде и с тростью. Якбаал! Явно он. Кстати, а почему бы и ему не подослать рукастого узнать адрес?
Черт! Совсем все запуталось. Может, просто заявить в полицию по поводу пропавшего неизвестно куда Антуана? Если, конечно, здесь принимают подобные заявления. Впрочем… Приказчик, кажется, сказал, что сюда обещали наведываться? Заглядывать в поисках египетских вещей… Та-ак…
Поймав извозчика, юноша быстро поехал домой и, прихватив кинжал, столь же быстро вернулся обратно:
— Вот… хочу сдать… Запишите на мое имя. Да-да, адрес тот же — рю де Роше, дом 11. Доходный дом господина Летурнеля. И вот еще что… — В карман приказчика с легким и приятным шуршанием перекочевали купюры. — Я бы хотел пообщаться с другими любителями старины. Пусть не стесняются.
— Обязательно передадим покупателям ваши слова, месье.
Они — или он — явились буквально на следующий день! Сунули в дверь записку — если, мол, имеются подобные «великолепному кинжалу Гора» вещи, то кое-кто — так и было написано — «кое-кто» — мог бы их купить и без посредства ломбарда.
«Уважаемый господин, каждый нечетный вечер мы имеем удовольствие ужинать в гингетте господина Ларюша, по адресу Монмартр, рю Сен-Венсан. Там мы могли бы встретиться, к обоюдному удовольствию. Чтобы вас узнали, пожалуйста, держите в кармане сюртука синий или темно-голубой платок. Искренне ваш…» Дальше — неразборчивая подпись.
Клюнула рыбка! Клюнула!
Максим явился в гингетт — так назывались небольшие уличные кафе под открытым небом — заранее, сразу после полудня, благо число сегодня как раз и было нечетное. Поправив в кармане голубой шейный платок из запасов сгинувшего Антуана Меро, уселся, заказал луковый суп и вино с сыром, разложил на столике газету… нет, не амбициозную «Фигаро», а более народную «Шаривари», сделал вид, что читает.
