С горем пополам девушка натянула на себя пеструю одежонку — и вышло очень даже неплохо, издалека смотрелось как короткое эксклюзивное платьице.
Частью подола юноша прикрыл торс, остальное намотал на бедра — стал похож на огородное пугало, но выбирать было не из чего. Тейя взглянула на него и прыснула:
— Ну и чучело!
— На себя посмотри! Ла-адно, не обижайся. Идем.
Здраво рассудив, что на станции метро показываться в таком виде не стоит, Максим, взяв подружку за руку, направился в другую сторону, к видневшемуся невдалеке мосту через реку… Что за река, интересно?
Ну конечно же!
Конечно же, Сена!
И башня, взметнувшаяся ажурными пролетами к небу!
— О, боги, что это?!
— Тейя! Ты ведь обещала.
— Да помню, помню. Уж и сказать ничего нельзя!
— Сначала выберемся… куда-нибудь.
Юноша быстро прикинул, где они. Да что тут было прикидывать-то? Вот река, вон башня, значит, это мост Бир-Хакем, за ним — станция метро с таким же названием, а позади другая станция, «Пасси».
Так… На улице тепло — значит, лето, солнце, похоже, только что встало. Что тут поближе-то? Ну, ясно: на том берегу — башня, на этом — смотровая площадка, дворец Шайо, сады Трокадеро… сады… Там же и пруд с фонтанами, в нем, между прочим, купаются туристы, да и вообще — всякого народу полно.
Вот и отдышаться немного. Пересидеть, подумать…
— Ах-маси… Я хочу… Ну, это…
— Писать, что ли?
— Угу.
— Тоже мне проблема. Писай здесь.
— Здесь?! — Девушка вскрикнула с неподдельным ужасом. — Прямо на улице?! Что, здесь поблизости нет уборной?
— Есть, но тогда придется немного потерпеть.
— Я потерплю. Идем же!
Взявшись за руки, они пошли вдоль реки по авеню Кеннеди, на которой было куда больше машин, чем редких прохожих. Росшие на набережной липы и тополя сияли свежей зеленью, голубело над головами небо, а в бирюзовых водах реки весело отражалось солнце.
Париж, Господи! Неужели Париж! Случилось наконец то, о чем давно мечтал! Вернулся-таки домой, и не один, а с любимой! Случилось. И пусть в кармане ни гроша, да и нет самих карманов — пусть! Главное, дома. Ну, почти что дома.
— Эх, Тейя! Ты даже не знаешь, как я тебя люблю!
— Я догадываюсь. И догадываюсь, что все эти места тебе хорошо знакомы, так?
— Тей-я!
— Да молчу, молчу. Но когда мы уже поговорим? И… когда же будет уборная?
— Скоро, скоро, милая. Тебя не удивляют эти самодвижущиеся повозки?
— Больше удивила железная змея. А эти… — Повернув голову, девушка посмотрела на проносящиеся мимо автомобили. — Они не кажутся мне угрожающими. Веселенькие такие! Ой, и сколько девушек сидит в этих повозках! А помнишь, мы с тобой ехали в колеснице, ты взялся управлять и мы перевернулись?
— Я взялся управлять?! Да ты же сама всучила мне вожжи!
— О, боги, да где же уборная-то?!
— Говорил тебе, надо было пописать в туннеле!
Тейя оскорблено фыркнула:
— Справлять свои дела на улице?! Так не поступают даже простолюдины и слуги!
— Ладно, ладно, не дуйся. Придем сейчас, вот поднимемся на этот холм.
Максим украдкой посматривал на девушку, ожидая увидеть в ее глазах безграничное удивление, восхищение и страх. А вот ничего подобного! Тейя оценила только башню: сказав, «миленькая», а вот сады Трокадеро с фонтанами, скульптурами и прудом вовсе не произвели на нее особого впечатления. Макс даже несколько обиделся за Париж:
— Как тебе холм, дворцы, лестница?
— Неплохо. Но, знаешь, у нас в Уасете не хуже! Ты сам увидишь.
— М-да… Туалеты во-он там.
— Что?
— Ну, уборная. Пошли, я тебя провожу.
Показав девушке женский туалет, Макс тут же свернул к мужскому и сморщил нос — больно уж сильно пахло хлоркой.
Справив свои дела, вышел, встал у деревьев, дожидаясь девушку. Та вскоре появилась и, подбежав к возлюбленному, хмыкнула:
— Это уборная для простолюдинов?
— Хм… Пусть так.
— Как там ужасно пахнет! И знаешь, вовсе не тем запахом, что производят все люди.
— Ладно тебе, пошли.
Они улеглись прямо на траве, под солнцем, среди многочисленных загорающих туристов. Кто-то купался в пруду, под фонтанами, кто-то загорал, какой-то толстый месье в очках читал газеты.
— Я тоже хочу искупаться! — Тейя ухватилась за подол своего импровизированного платья.
— Эй-эй! — вовремя среагировал Макс. — Только не вздумай его снимать! Купайся так, в одежде! Надеюсь, нас не заберут в полицию.
— В одежде?!
— Подожди, я с тобой.
Выкупавшись, разлеглись на траве под ласковым парижским солнышком.
— Я все же его сниму! — Снова дернулась Тейя.
— Нет-нет, не вздумай!
— Ну почему, почему я должна сидеть в мокром?
— Ты сокола-то не потеряла?
— Не потеряла! Вон он… — Высоко задрав подол, Тейя протянула руку к пояску.
Рядом кто-то хмыкнул: читавший газету толстяк во все глаза пялился на Тейю.
— Свежая? — ухмыльнулся молодой человек.
— Что? Ах, да, сегодняшняя.
— Позволите взглянуть?
— Да, пожалуйста. А ваша подружка — смелая девушка! То есть я хотел сказать — очень красивая. Вам повезло, месье!
— Спасибо.
