– Покурим? – предложил Алик, чтобы прервать неприятный разговор.
– Пойдем, – тут же отреагировал папа. – Только куртку возьми. На улице дубак.
Дверь на балкон хлопнула.
Я не пошла на прогулку с собакой. Легла на кровать, укрылась теплым пледом и взяла с полки роман, который читала сто лет назад.
После ужина папа с Аликом спустились во двор. Долго ползали под машиной, смотрели под капот, проверяли уровень масла, а потом ненадолго отъехали в магазин за запчастями. Беспокойное хозяйство. Один старый, другой молодой, мозги работают одинаково, параллельно. Вымазались в мазуте – и счастливы. Стоят курят, что-то оживленно обсуждают. Правильно говорит мама, мужчинам ничего не надо, дай только повод, чтобы сбежать из дома. Или на рыбалку за две тысячи километров, или в магазин за крошечной деталью для машины.
Перед уходом Алик заглянул ко мне в комнату.
– Можно?
– Угу.
– Я хотел, попрощаться.
– До свидания.
Он вошел в комнату и плотно закрыл за собой дверь. Я убрала книгу на тумбочку. Не хочу выяснять отношения, что-то объяснять, оправдываться. А он стоит и смотрит прямо в глаза, не моргая. Ждет от меня правильных слов, хотя прекрасно осознает, что происходит. Кончилась любовь, сердце уже не щемит, голова светлая, желудок без иголок.
Я все-таки встала с кровати. Неудобно, когда перед тобой стоит человек.
– Уходи, Алик.
– Вер?
– Давай без скандала?
– Слушай. – Он подошел ближе и взял меня за плечи. – Я многого не понимаю и не хочу понимать. Ты живешь своей жизнью, я – своей. Но есть вещи, которые нас связывают. Взять хотя бы прошлую ночь, мы вместе спали, а сейчас ты выпроваживаешь меня из дома. Что означают твои слова? Вчера ты признавалась в любви. Я поверил. Теперь ты не разговариваешь со мной, заперлась в комнате.
– Тебе нужна не я, а моя семья.
– Глупышка, с чего ты взяла? Я прихожу только к тебе.
– Нет, Алик. Ты приходишь только, когда захочешь. А я сижу дома и жду. Одна. Всегда одна.
– Ты не одна. Если бы ты открыла глаза, то…
– Я все вижу! – повысила я голос. – Ты женился на Маше, а я – всего лишь любовница!
– И что ты хочешь?
– Разводись.
– Зачем? Что изменится? Мы все равно не будем вместе.
– Вот тебе и ответ.
– Глупо!
Он отвернулся, подошел к двери и прижался лбом к деревянному косяку.
Что если я подложу ему в карман второй детский носочек? Тогда многое изменится. Но выгодно ли мне это?
– Ты никогда не разведешься ради меня, – жестко сказала я. – Тебе нужны только деньги. Признайся, ты боишься, что дед оставит тебя без наследства, поэтому живешь с Машей, а ко мне приходишь только ради секса.
– Деньги, – повторил он. – Ты ошибаешься. Мне нужна власть, а не деньги.
Он дернул за дверную ручку и, не взглянув на меня, вышел из комнаты.
Утром я позвонила Вере Ивановной и отменила встречу. Завтра свидание с Олегом, нужно навестить салон красоты и сбегать в магазин за новым платьем.
– Что-то случилось? – расстроенным голосом спросила Вера Ивановна.
– У меня изменились планы, – ответила я. – Простите, что не предупредила заранее.
– Ничего страшного. Я могу позвонить тебе на следующей неделе?
– Конечно.
– И Карину могу увидеть?
– В выходные дни мы ничем не заняты.
– Вера, я хотела тебя кое о чем спросить. У тебя есть минутка?
– Спрашивайте, – быстро ответила я.
Уже десять часов, а у меня запись на одиннадцать.
– Алик общается с Кариной? Он вам помогает?
– Даже не знаю, как ответить. Общается, только до сих пор не понимает, что она его дочь. Разговаривает, как и с другими детьми. Первое время она не подпускала его к себе, сейчас вроде немного привыкла. И он привыкает. А на счет денег – нет, не помогает.
– Он не платит алименты?
– Ваш сын понятия не имеет, что такое алименты. Он сам еще ребенок.
– Это плохо, – грустно произнесла она. – Он должен по-мужски относиться к своим обязанностям. Совсем не изменился. Жаль.
– Вы давно его не видели?
– Одиннадцать лет. Как ушел из дома, так мы больше не встречались.
– Да, но вы о нем знаете все.
– София помогает. Я хотя бы в курсе, что происходит в жизни моего сына. Никто из семейства Соколовых не общается со мной. Знаю только, что Андрей навещает моего мужа в тюрьме, а остальные забыли о нашем существовании. Юля – вовсе изгой, ни дед, ни бабка не хотят ее видеть. Забрали Алика и сразу прекратили все отношения, порвали связи.
– А вы пытались с ним поговорить?
– С кем?
– С Аликом.
– Пыталась, но он не идет на контакт.
– Мерзавец, – вырвалось у меня от обиды. – Отказался от родной матери.
– Не надо так, Верочка. Ты ничего не знаешь о нем.
Одно и то же. Ты совсем не знаешь его, Вера. Раздражает! Как я могу знать Алика, если он всегда разный?
– Он сам рассказывал, как ушел к деду. Его никто не принуждал.
– Это он так сказал?
В голосе проскользнуло такое удивление, как будто я открыла Америку.
– Вера Ивановна…
Но она меня перебила. Решила, не отвечать на лишние вопросы.
– Я поговорю с Софией, она напомнит Алику про его обязанности. Раз родил ребенка – пусть содержит. Не хорошо, когда на плечи женщины падает вся нагрузка. Он должен принимать участие в воспитании Карины.
– Не надо.
