Передо мной предстал совсем другой человек. Не та женщина, которую я видела год назад. Маленькая, сухенькая. В глазах поселилась печаль.
– Вера спит?
– Иди к ней.
Я сняла сапоги. Тетя Люба взяла у меня пальто и вдруг прижалась щекой к моему плечу. Постояла пару секунд, а потом молча ушла на кухню. Огромный пес шоколадного цвета проводил меня до двери.
В «персиковой» комнате до сих пор не открыли шторы. Я заглянула.
– Вера.
– У, – послышалось из-под теплого одеяла.
Дома жарко, а она кутается.
– Я посижу с тобой?
– Угу.
– Как ты, подружка?
– Лучше.
Я не нашла ни одного стула. Огромный шкаф с зеркальной дверкой занял большую часть комнаты, рядом с кроватью стоит тумбочка, в углу туалетный столик и комод. Чтобы не тревожить Веру, я села на краешек кровати. Нашла на полке тонкую, потрепанную книгу в мягком переплете, с пожелтевшими станицами, истертыми до дыр. Открыла. Внутри лежат две засохшие ромашки; уже не пахнут, но до сих пор не потеряли цвет и форму.
Я включила лампу на стене и пробежалась глазами по строчкам.
«Не отрекаются любя,
Не разобравшись, в чем причина,
Когда кричит в ответ душа
О боли столь невыносимой…
Не отрекаются любя,
Отбросив в миг на расстоянье,
Когда любимые глаза
Слезами просят пониманья…»
Последние слова подчеркнуты красным маркером, стоит восклицательный знак.
– Вероника Тушнова, – вслух произнесла я имя автора. – Никогда не слышала о такой.
– Она написала это стихотворение, когда ухаживала за своим больным мужем. Сначала он бросил ее, а потом пришел. И появились строчки «Не отрекаются любя…».
Серые глаза показались из-под одеяла, распущенные волосы, упавшие густыми локонами на плечи, придали ее бледному личику детское очарование.
Я не стала расспрашивать ее о здоровье, и так видно, не затронула семью Соколовых, не рассказала о встрече с Олегом и о разговоре с Данилой. Скрыла, уберегла подругу.
– Я тебе почитаю? – предложила я.
– Угу. Только, что-нибудь другое. Эта слишком тяжелая.
На полке нашлась «легкая» книга, не требующая затрат эмоций. «Про Федота-стрельца, удалого молодца». Мы немного посмеялись: Вера через боль, а я от души. Давно не читала это произведение.
– Надо было с собой прихватить ром. У тебя же осталась вторая бутылка?
– Бутылка? – сначала не поняла я. – А! Конечно, осталась! Только мы ее выпьем, когда ты придешь ко мне в гости.
– Приду, – твердо пообещала она. – Скоро приду.
Я все же решилась на вопрос.
– Что будет дальше? Ты уволишься?
– Ты знаешь, кто это сделал?
– Я слышала, как Олег разговаривал с Александром Ивановичем.
– И что ты думаешь об этом?
– Не стоило тебе связываться с ним. Хоть он и незаконнорожденный сын, но все же – родная кровь Соколова.
– Да, уж. Старый пень охраняет своих птенчиков. Боится, как бы их не совратили.
– Но дойти до такого! – возмутилась я. – Это ужасно! Никогда не ожидала, что этот милый старичок, вызывающий у меня, только умиление и восхищение, оказался монстром. Животное!
– Забудем об этом. Жизнь уже не будет прежней. Понимаешь? Все изменилось и не в лучшую сторону. Кто-то умер, а кто-то остался на этом свете с грязной душой и камнем на сердце. Мы не ценим людей, которые говорили правду, а потом кусаем локти и жалеем, что потеряли человеческое лицо, пытаясь найти свою выгоду.
– О чем ты говоришь?
– О нашей дружбе, – попыталась улыбнуться она пересохшими губами, – о том, как я сильно ошибалась в тебе. И не только в тебе.
Это точно. В непростой ситуации Олег показал себя с неожиданной стороны.
– Что будет дальше? – снова задала я вопрос. – Ты уйдешь из компании?
– Соколов уволил меня.
– Я тоже уйду.
– Не горячись, Маш. Тебе не нужно из-за меня…
– Нужно, – твердо ответила я. – Больше ни дня не останусь там.
– И куда ты пойдешь? – с сарказмом спросила она. – У тебя нет стажа, и никого знакомых в городе.
– Ничего страшного. Работа найдется, а денег мне хватит до конца жизни. Я еще подумаю и, возможно, займусь своим бизнесом.
– Бизнесом?
Вера с интересом взглянула на меня.
Сейчас, не накрашенная, со спутанными волосами, она выглядит юной девчонкой. Загадочной и прекрасной.
– Алик оставил мне квартиру и счет в банке. За год, что мы прожили вместе, накопилась не малая сумма денег. Я почти не тратила его зарплату, а он пользовался средствами компании. Только вот… Странная штука. С его карты пропала небольшая часть денег.
Я на секунду задумалась, а она сразу же ожила.
– Когда это произошло?
– Перед его смертью.
– Кто-то, кроме тебя, мог воспользоваться его картой?
– Возможно. Он часто одалживал деньги Даниле.
– А много пропало?
– Не очень. Около пары миллионов.
– Это капля в море или значительная сумма?
– Копейки.
– Тогда, что тебя удивляет?
– Зачем Алику понадобились деньги, если он собирался…
Я не смогла договорить, слезы снова подступили к глазам.
– Возможно, он сделал кому-то подарок? – предположила Вера. – Как память перед смертью.
– Все может быть, – хлюпая носом, сказала я. – У него всегда были секреты от меня.
– Вы так мало прожили вместе.
– Год. Ровно год.
Один год. И два месяца я уже – вдова.
В комнату заглянул Миша. Сначала в двери показалась его лохматая голова, потом вошло все большое тело.
