– Не могу. У меня обед, а потом встреча с французами.
– Пять минут, – выставил он руку вперед. – Больше не задержу.
– Простите, но я хочу есть.
Отшила. Не грубо, но без стеснения. Олег засуетился.
– Ты можешь не при людях?
– А ты?
– Я попросил вежливо.
– А я вежливо отказала.
– Вера, пойдем.
– Олег, имей совесть. У меня двадцать минут свободного времени.
– Я тебя накормлю. Обещаю.
– Я хочу, посидеть со своими подругами.
– Еще посидишь. Не последний раз.
– Блин!
– Пожалуйста.
Вера, точно так же как он, скривила губы.
– Девочки, простите, мне придется вас оставить.
– Ничего, – тяжело вздохнула Антонина Павловна. – Иди, раз надо.
Не торопясь, Вера встала из-за стола, спрятала телефон в карман и, не взглянув на Олега, пошла к выходу. Он побежал за ней как собачонка, привязанная на ниточке.
– Какая женщина, – прошептала я.
А старушка еще раз вздохнула.
– Бедная. Осталась без обеда.
За то мы сытно поели и даже успели немного посплетничать, перемыть косточки нашей новой секретарши из сметного отдела.
После столовой мы зашли в туалет. Я помыла руки, сполоснула рот и уже собралась выйти, как Антонина Павловна остановила меня. Открыла замок на сумочке, вынула двумя пальчиками помаду и, с загадочным видом, сказала:
– Надо сделать губки.
– Не хочу, – заныла я.
– Надо. Девушка всегда должна быть красивой. А губы – это главное. Любой мужчина заметит, если женщина ухоженная. Вот представь, ты вся такая шикарная: платье, прическа, туфли на каблуках, маникюр. А губы не накрашены. Кожа бледная, сухая. Тут весь твой лоск теряет смысл. Запомни одно, если ты следишь за внешним видом, то поддерживай все до мелочей.
– Прямо, все?
– До каждой мелочи, – повторила она. – Ансамбль должен играть, а не раздражать слух.
Именно, за это я ее люблю! Старенькая, сморщенная, а как хорошо выглядит. В ее облике, действительно, все просчитано до мелочей: каждая пуговка на платье, брошка, застежка, сережки; каждая сумочка подобрана к образу; если накрашена, то в одном стиле, если причесана, то волосок к волоску.
Я вернулась в свой кабинет, а через полчаса пришла Вера.
– Уйду с работы, – решительно заявила она, тяжело плюхнувшись на мой стул. Мне пришлось сесть на диванчик. – Как так можно? Сначала одна встреча, потом вторая. Я не успеваю делать свою работу, а уж про семью можно совсем забыть.
– Что от тебя хотел Егоров?
Эта тема интереснее, чем ее жалобы на нехватку времени.
– Да, так. – Она махнула рукой, будто отогнала назойливую муху от своего красивого личика. – Надоел. Каждый день названивает. Придется, поменять номер.
– Что он хочет?
Вера хитро улыбнулась. Взглянула на дверь, а потом наклонилась ко мне и прошептала:
– Я ему сказала, что знаю правду. – С довольным видом, она откинулась на спинку стула и закинула ногу на ногу. – Он чуть не лопнул от злости! Ты бы видела его лицо. Красный, как рак, трясется, пыхтит. Вот уж я порадовалась!
– Он признался?
– Признался. Только потом начал придумывать разную ерунду. Типа, это временно, все может измениться, врач ошибся. Начал уверять меня, что у него проблемы не с телом, а с головой. Вот, если бы нашлась девушка, которая ему поможет, то возможно, он бы мог поправиться.
– Намек на тебя?
– Не намек, а прямое попадание. Ему нужна нянька, как и всем мужикам. А я больше не хочу никого жалеть.
Только что шутила, а сейчас вдруг поникла. Глаза превратились в ледышки.
– Ты сильная, вот они и тянуться к тебе.
– Пусть тянутся к маминой юбке. Вон, Юра теперь счастлив. Живет с родителями в одной квартире. Всегда сытый, всегда под надежной защитой. Папа машину купит, мама с детьми посидит, а он с женой мотается по стране и радуется.
– С тобой ему было плохо?
– Не плохо, но мы не были друзьями.
– А со вторым, с которым, ты познакомилась в Каннах. Тоже не были друзьями?
– Видимо, я не умею дружить с мужчинами. Для них я – жилетка.
– Почему?
– Требую много. И жду.
– Чего ждешь?
– Доказательств. А этого не нужно делать.
– Разве нельзя любить человека просто так?
– Можно, – уверенно ответила она. – Надо дорасти, чтобы это понять. Я доросла, но уже поздно. Один женился, а второй умер.
Печально. Красивая девушка, а осталась одна.
Ее жалею, а сама в еще худшем положении. Сижу в квартире с кошкой, никуда не выхожу, ни с кем не общаюсь. Только работа спасает да беседы с подругами в столовой.
Вечером мне позвонил Миша.
– Как ты узнал мой номер? – удивилась я.
– У меня он был, – смущенно, ответил он. – Не помнишь?
– Нет. Я помню, в прошлом году ты приходил ко мне домой.
– Ты болела.
– Точно. Еще мы пили вино.
– Я починил тебе шкаф.
– Вот это я не помню.
– Я бегал в машину за инструментами.
– Ах, да! Теперь вспомнила.
Это было так давно. В другой жизни, с другой девушкой.
– Я позвонил тебе, чтобы извиниться.
– Извиниться? За что, Миш?
– Тогда, в машине… Я накричал… прости. Еще наговорил кучу гадостей про жену. Это не допустимо. Мужик не должен, так себя вести.
– Вера рассказывала мне о ваших проблемах. Только я не поняла, что же на самом деле у вас произошло. Кто виноват – ты или она?
– Я виноват.
– Почему ты?
– Плохой из меня муж. Мало зарабатываю, не уделяю время Лизе, не занимаюсь детьми.
