– Я думала – дядя или отец.
– Мы вместе занимались спортом и учились в одной школе.
– Каким спортом ты занимался?
– Что за допрос? – возмутился я. – Час ночи, а ты стоишь надо мной и хочешь, что-то разнюхать?
– Это не допрос, а обычное любопытство. – Она зашла в комнату и села на кровать. Пружины скрипнули, из-под матраса послышался тяжелый вздох Петра. – Ты в курсе, что живешь в моем доме?
– Конечно.
– Я думала, ты забыл. Интересное получается кино, – хмыкнула она громко. – Мы вроде, как одна семья, а я ничего про тебя не знаю. С кем жил, где учился, кто друзья. Тут приезжает какой-то потрепанный мужичок, и ты ведешь его в дом. Без спроса, без предупреждения. А вдруг он – вор? Почему я должна терпеть?
– Он не вор, – спокойно ответил я и, от усталости, упал на пол.
Руки болят, ноги трясутся. Теплица и бассейн окончательно доконали меня.
Алла сдвинула свой необъятный зад на самый краешек кровати.
– Ложись.
– Я лучше тут.
– Саша!
– Оставь меня в покое. У меня нет сил, с тобой разговаривать.
– Губами ты можешь шевелить?
– Губами могу.
– Тогда расскажи мне – зачем приезжал твой друг?
– Он беспокоится за меня. Что за дела! К тебе приходят подруги, я же не возникаю. Молча, ухожу на улицу и не устраиваю допрос. А у меня, между прочим, в комнате лежат ценные вещи. Вдруг одна из твоих подруг-алкашек украдет часы или телефон?
– Ты телефон из рук не выпускаешь, а часы лежат в сейфе уже год.
– Все равно, – махнул я рукой, – мне не нравится твоя Ленка. Она постоянно смотрит на Феликса. Вот уведет у тебя мужика – будешь локти кусать.
– Не переводи разговор на Ленку.
– Ладно. Чего ты хочешь знать? Говори, злая женщина.
– Каким спортом ты занимался?
– Плаваньем.
– Твой дружок тоже плавал? Не похоже. Уж слишком он толстый для спортсмена.
– Раньше он был другим, а сейчас превратился в своего отца. Тот весит тонну и полностью лысый. В школе Данила считался первым парнем, девочки толпой бегали за ним.
– Завидовал, – сразу раскусила меня Алла. – Зря. Ты гораздо красивее своего друга.
– Спасибо.
– В детстве ты, наверное, был похож на ангела?
– Бабушка считала меня самым милым ребенком на свете.
– Сейчас тоже так считает?
– Тоже, – нескромно ответил я.
– У тебя есть родители?
– У всех есть родители.
– У меня давно нет. Мама умерла сорок лет назад, папу я никогда не видела.
– Кто же тебя воспитывал?
– Я росла в детском доме. В Питере.
Прижавшись спиной к стене, я вдруг забыл про усталость. Сон, как рукой сняло.
– У тебя было тяжелое детство?
– Не знаю, – печально улыбнулась она, – мне не с чем сравнивать.
– Как же? Сейчас ты хорошо живешь. Дом, работа, получила образование. Тебе есть с чем сравнивать.
– Разве дело в достатке? Я, как была одинока, так и осталась. В чем разница? Только в том, что есть свой дом, а больше ничего.
– Почему ты не родила детей? Не хотела?
– Природа создала меня бесплодной. Я хотела удочерить девочку, а муж был против.
– Интересное дело! Сейчас у него трое детей, а ты осталась одна.
– Жизнь не справедлива.
– Не ко всем. Есть такие люди, которым судьба дает слишком много. Я знаю одного мужика, который убил своего ребенка, а сейчас его жена умерла от рака. Он живет! Счастлив, спокоен. Сидит на шее у богатого отца, так еще таскается за чужой девушкой. А там, между прочим, моя дочка!
– Ты говоришь о своей жене?
– Моя жена тоже не святая. Не успел я погибнуть, как она нашла себе нового мужика.
– Ты погиб? – испугалась Алла.
– Вроде того, – виновато сказал я. – Так получилось.
– И что ты хочешь? Девушка считает тебя мертвым, а ты ждешь от нее верности? Японская макака! Не ожидала от тебя такой глупости!
Со стороны все выглядит иначе, когда не знаешь мелочей. А, именно, мелочи составляют основную картину, делают жизнь или яркой, или черно-белой. Моя жизнь имела цвета только с Верой.
– Ты права, – сказал я. – Пора возвращаться домой, иначе я навсегда ее потеряю.
Алла тяжело встала с кровати, опустилась на одно колено, повернулась и грузно рухнула на пол рядом со мной. Я положил голову ей на плечо и спрятал нос в пушистые волосы, пропахшие жареным мясом и жгучими специями. Приятно. Она заменила мне мать. Выхаживала словно ребенка, мыла, кормила, разговаривала по вечерам, когда у меня была высокая температура, смазывала гнойные раны.
– Ты хочешь уехать от меня? – спросила она твердым голосом, а сама смахнула слезу со щеки. Думала, я не замечу.
– Я должен увидеть Веру.
– А дальше?
– Дальше все пойдет по плану.
– У тебя все в жизни распланировано?
– Да.
– И у меня ты не случайно оказался?
– Я многое продумал, но мне повезло с тобой.
Алла мужественно приняла информацию. Сразу было понятно, что я не просто так сбежал из дома и спрятался у доброй тетеньки под крылом.
– Ладно, – сказала она. – Не будем вдаваться в подробности.
– Не будем, – согласился я.
– Скажи, а что твои родители? Или они знают, что ты живой?
– Мама знает, а папа сидит в тюрьме.
– Неожиданно.
– У меня веселая семейка. Один чуднее другого. Если рассказать – обхохочешься.
