Мы подошли к лифту, который поднимается до одиннадцатого этажа, он находится не далеко от нашего отдела. Я про него не знала и ни разу не видела, чтобы кто-нибудь ходил в эту сторону. Антонина Павловна пользуется другим лифтом в своей части здания. Начальство, верхушка нашей организации, поднимается на Башню сразу из подземного гаража.
– Проходи.
Приложив карту к сенсорному экрану, Алик пропустил меня вперед. Я зашла в кабину. Кругом зеркала: потолок, стены. Металлические поручни, начищенные до блеска. Светящиеся кнопки.
Пока мы поднимались наверх, Алик не произнес ни слова. Здесь тоже прослушка, как и во всем здании. Прижавшись спиной к стеклянной панели, я искоса взглянула на него. Еще больше похудел, нос стал острее, пиджак повис на плечах, кожа на руках прозрачная.
Наверху нас встретила полная тишина. Бесконечный коридор, упирающийся в дверь кабинета директора. В Башне отсутствуют камеры наблюдения. Двери, двери. Картины на стенах, мягкие ковры на полу. В воздухе витает запах стерильности.
Полная противоположность этажам внизу, где царит хаос, кругом суматоха, постоянные телефонные звонки, громкие голоса, топот ног по истертому паркету.
Мы зашли в кабинет. Буквально одна стена разделяет нас от кабинета Александра Ивановича.
– Я впервые поднялась так высоко, – призналась я. – Мне говорили, здесь прозрачные стены.
– Это этажом ниже. Дед часто там работает. Для него важно, чтобы сотрудники компании видели его.
Он предложил мне стул, а сам сел в кресло возле окна. Из-за солнечного света не видно его лица.
– Ты часто бываешь на десятом этаже?
– Я везде бываю.
– Ты единственный человек с Башни, кто спускается на грешную землю и общается с нами, простыми смертными.
– Это не так. Ты ошибаешься. Мой дядя работает на шестом этаже.
– Андрей?
– Андрей на десятом.
– Ты говоришь о том дяде, который появился недавно?
– Да. Он юрист и работает со всеми отделами.
– Я его не знаю.
– Он человек новый. Не так давно устроился в нашу компанию. Хотя, ты могла видеть его в столовой.
– Возможно. Я редко смотрю по сторонам.
Дверь открылась, и в кабинет зашел Александр Иванович. Как всегда чисто выбритый, в шикарном черном костюме и золотыми очками на носу. Алик привстал с кресла.
– Машенька! – обрадовался Соколов. – Вот так неожиданность. Рад тебя видеть.
Он кинулся ко мне с распростертыми объятьями, сказал какая я красавица, обнял, поцеловал в щеку, потом снова усадил на стул. Словно маленького ребенка погладил по голове.
Алик прислонился бедром к подоконнику.
– Я хотел к тебе зайти.
– Не беспокойся, – махнул рукой Соколов. – У тебя такая гостья. Потом поговорим. Лучше предложи девочке кофе.
– Хорошо, – сухо ответил Алик, но кофе не предложил.
– Машенька, – обернулся ко мне Александр Иванович, – ты должна приехать к нам в гости. Завтра у нас пикник, будут только близкие люди. Что ты делаешь в субботу?
– Ничего, – растерялась я. Потом набралась смелости и сказала: – Ваш внук обещал мне кое-что.
– Я? – удивился Алик.
– Раз обещал, значит, выполнит. – Соколов повернулся к внуку. – Обещал?
– Не помню. – Пожал он плечами. – Когда?
Пришлось выручать парня. А то поставила его в неловкое положение.
– Алик хотел свозить меня на стрельбы. Только не получилось из-за болезни.
– Ах, это…
– Бывает, – смягчился Александр Иванович. – Сейчас он немного встанет на ноги и свозит, куда ты захочешь. Дай ему время.
– Я могу завтра, – сразу же повеселел Алик. – Вы же отпустите меня с пикника?
Нахмурив брови, Соколов задумался. Видно, как ему не нравится предложение внука, но при мне он не стал выяснять отношения, а только спокойно сказал:
– У тебя постельный режим. Посмотри на себя. Бледный, худой. Послушай своего старого деда и не торопись с прогулками. Окрепни, наберись сил. Даже сегодня ты зря вышел на работу. Это не шутки, Алик. Здоровье надо беречь.
Не только я заметила капельки пота у него на лбу. Устал. Еле стоит на ногах.
– Тебе нужно отдохнуть, – поддержала я Александра Ивановича.
В благодарность Соколов улыбнулся.
Было бы наивно предполагать, что Алик рвется на свидание со мной. Нет. Ему не хочется присутствовать на семейном празднике, среди скучных родственников и престарелых дедушкиных друзей. Он готов убежать куда угодно, в любом состоянии, даже если ноги трясутся, и до сих пор болит живот.
В кабинет зашел мужчина.
– Пап, там Пригожин тебя ждет.
А вот и «новый» дядя Алика. Совсем молодой. Около сорока лет. Это точно не сын Виолетты Филипповной. Высокий, в отличие от Соколова-старшего и Андрея. Волосы светлые, крупного телосложения. Голос волевой, сильный.
– Уже иду, – сказал Александр Иванович, а потом обратился ко мне: – Я тебя жду, Машенька. Пусть не в эти выходные, но за лето ты должна выбраться к нам за город.
– Обязательно, – улыбнулась я. – Спасибо за приглашение.
Они ушли, а мы с Аликом остались.
