Повисло напряжение. Всего десять минут назад мы спокойно общались, без стеснения, теперь оба замкнулись и не знаем, что делать дальше. Два совершенно незнакомых человека. Виделись пару раз, три раза разговаривали по телефону. Он понимает, что ему навязывают мою дружбу. А я отчетливо вижу, как ему неприятно мое общество.
– Пойду, – не выдержала я, и первая встала со стула.
– Хорошо, – пробурчал он себе под нос. – Пока.
Мальчишка! Невоспитанный хам! Сам позвал меня сюда, а теперь сидит в своем кресле и молчит. Трус!
Дойдя до двери, я обернулась, уже хотела выйти из кабинета, но не смогла. Как будто почувствовала что-то неладное. И не ошиблась.
По его щеке потекли капельки пота. Губы бледные, глаза неестественно блестят. Они и до этого казались мне странными, но сейчас я поняла – у него поднялась температура.
– Алик, – оторвавшись от дверной ручки, я подошла к столу, – что с тобой?
– Все нормально.
– Ты уверен?
– Не беспокойся.
– Я не могу тебя…
– Иди.
– Хочешь, я позову твоего дедушку?
– Не нужно.
– Я так не могу. У тебя жар.
– Ерунда.
– Как тебя выписали из больницы? Ты принимаешь лекарства?
– Мне делают уколы. Вон все руки синие.
Он показал мне руки. Только из-за рубашки и пиджака ничего не видно.
– Где?
– Вот. Смотри.
Ему ставят капельницу в кисть. Под белоснежным манжетом спрятались ужасные фиолетовые синяки. Только когда он расстегнул пуговку, я увидела его искалеченные руки, вздувшиеся вены, пергаментную кожу.
– Какой кошмар! – скривив лицо, воскликнула я. Как будто мне делали уколы, а не ему. – Больно было?
– Очень. Здесь кожа тонкая.
– Фу!
– Эта медсестра настоящая садистка.
– А что тебе сказал врач при выписке? Это нормально, что поднялась температура, или так не должно быть?
– Когда меня отпустили домой, все было хорошо. Ничего не болело, а сейчас снова тянет живот.
– Алик, поезжай домой. Зачем ты вышел на работу?
– Я не могу долго сидеть без дела! – раздраженно сказал он. – Как ты не понимаешь?
– Не понимаю.
Богатый мальчик не может жить без работы? Смешно! Он кормит семью или оплачивает непосильные кредиты?
– Это забавно?
Заметил он мою улыбку.
– Немного, – призналась я. – Тебе обязательно нужно быть на работе? Ты такая важная фигура в компании?
Он обиделся, но вида не показал, прикусил губу, внимательно оглядел меня синим взглядом и с серьезным видом сказал:
– Человек работает не потому, что незаменим. И я не могу себя считать важной фигурой, как ты говоришь. Наоборот. Возможно, здесь таких работников много, и мои усилия напрасны. Неизвестно. Пусть люди думают, что хотят. Но я знаю одно. Да, я не самый лучший, но от моей работы зависит многое. Это и новые контракты, над которыми трудились несколько отделов, и объекты, требующие контроля сверху. Как я могу подвести своих коллег по работе? Валяться в постели, пока другие гнут спины?
– Я не хотела тебя обидеть.
– Дело не в этом. Меня трудно обидеть. Просто я хочу, чтобы ты поняла. Раз уж мы с тобой познакомились, и теперь чаще будем видеться, ты должна знать, что я за человек. Что для меня важно, и чем я живу. Мое предназначение – не только работа в компании. Нет. Оно гораздо больше и важнее. На свете много проблем, с которыми каждый человек на планете сталкивается ежедневно: это и голод, и болезни, а так же нищета и загрязненная экология. Если мы не будем ответственно относиться ко всему этому, то зачем вообще жить? Для чего вставать по утрам, есть, пить? Другие страдают, а ты нежишься в шелковых простынях и жалуешься на какую-то мелочь: боль в боку, незначительную температуру.
Как же я в нем ошибалась. Совсем другой человек, не тот, которого я видела на ужине в доме Соколовых. Гораздо глубже, взрослее.
Он думает о глобальных проблемах, а я пытаюсь его соблазнить. Глупая. Надо было сначала узнать его лучше, чтобы понять, как дальше вести диалог. А уж потом, мечтать о поцелуях и свиданиях.
Когда-то Сократ говорил: «Скажи мне что-нибудь, я хочу тебя увидеть». Вот сегодня я впервые увидела Алика.
– Тебе нужно в медпункт. Вдруг у тебя воспаление?
– Возможно.
– Алик, это не шутки. Ты не сможешь помочь людям, если умрешь.
– Ты права. – Отодвинув кресло, он встал, одернул пиджак и рукой стер пот с лица. – Пора домой, сегодня я многое сделал.
Меня снова смутил блеск в его глазах. То ли он бредит, то ли я действительно встретила необычного парня.
– Позвони мне вечером, – попросила я.
– Не сегодня.
– Почему?
– Сегодня вечером я еду в приют для животных.
Точно бредит.
– В какой приют? Что ты там будешь делать?
– По пятницам я пристраиваю бездомных животных в добрые руки. Знаешь, есть такая организация «Мир без границ»?
– Впервые слышу.
– Она занимается тем, что находит животных, чипирует их, моет, кормит, лечит, если надо, а потом раздает хорошим людям.
– А ты, как там оказался?
– Мы спонсируем их.
Сначала я засомневалась в правдивости его слов, но вид серьезный, говорит четко, не улыбается, даже не моргает. Смотрит мне прямо в глаза. Только на виске пульсирует тонкая вена.
Алик проводил меня до лифта.
– Ты не поедешь со мной?
– Я ненадолго задержусь.
