Не сказав ни слова, он развернулся и пошел обратно в сторону лифта. Хоть бы обернулся, попрощался. Но, нет. Показал широкую спину, а потом скрылся за поворотом. Народ расслабился. Охранник вернулся на свое рабочее место, администратор занялся посетителями, уборщица, схватив швабру, принялась энергично стирать с пола следы человека с Башни.
– Зачем ему Игорь Петрович? – удивленно пожала плечами Антонина Павловна. – Насколько я знаю, у начальства своя охрана. Там командует Андрей Соколов.
– А разве в офисе не общая служба охраны?
Мы прошли в столовую и заняли столик у окна.
– Нет. Васильев не имеет отношение к охране в Башне. Он даже там ни разу не был. Алик общается с Игорем Петровичем, но общих дел у них нет.
– Они вместе курят, – вспомнила я.
– Ох, уж эта курилка! Ты видела сколько женщин крутятся возле того места? Это неспроста. Многие девчонки бегают туда, чтобы увидеть Соколова. И в жару, и в холод – стоят, бедные, ждут, когда же он обратит на них внимание. А он все не замечает. Однажды, я сказала Василисе из транспортного отдела: «У тебя дорогая шуба. Не жалко? Она же вся пропахла дымом». А она хихикает. Конечно, не жалко, ей папа еще купит. Самое главное – это постоять на морозе рядом с Аликом. Дурочки! Носы синие, губы бледные, изо рта воняет, как из мусорного бочка, а все туда же! Какой парень посмотрит в их сторону?
К нашему столику подошел Андрей Соколов. Антонина Павловна тут же примолкла.
– Добрый день, – вежливо промурлыкал он. – Машенька, можно я украду тебя на минуту?
– Конечно.
Я встала из-за стола.
Только мы отошли в сторону, как в двери показалась Вера. Подсела к Антонине Павловной и что-то сказала.
Андрей взял меня под руку.
– Я слышал, ты завтра собираешься к нам в гости?
– К вам?
– За город. Тебя мой отец пригласил.
– А-а. Я еще не думала…
– А чего тут думать? – упрямо поджал губы он. – На улице лето, жара. У нас прекрасный дом за городом. Бассейн, приятная компания.
– Я понимаю.
– Тебя Алик обидел?
– Нет!
– В прошлый раз Павел вел себя не очень корректно. Извини, если что…
И вдруг он начал нахваливать своего сына-солдафона. Сначала поругал, мол, непутевый мальчик, а потом рассказал о его достоинствах. И умный, и дисциплинированный, занимается спортом, зарабатывает деньги и уже получил какое-то звание.
Пока он описывал звезды на погонах своего сына, я наблюдала за Верой и Антониной Павловной. У них что-то происходит. Говорят тихо, напряженно. Старушка пытается что-то узнать у Веры, та упрямо качает головой.
– Так ты поедешь? – снова пристал Андрей. – Я пришлю за тобой машину.
– Спасибо, – рассеяно ответила я. Сейчас меня больше интересует разговор за соседним столиком, чем предложение Соколова. – Я вам позвоню.
– Как хочешь.
Махнув рукой, он отпустил меня к подругам. Больше не стал биться.
Я вернулась на свое место.
– Что он хотел? – спросила Антонина Павловна.
В серых глазах Веры блеснула слеза. Я бы не заметила, если бы она не взяла бумажную салфетку. Отвернулась, но уже поздно.
– Что случилось? – дернулась я. Никогда не видела, чтобы Вера плакала. – О чем вы говорили?
– У Веры болит живот.
Тогда я обратилась к Вере.
– Куда ты пропала? Стояла рядом с нами, а потом вдруг исчезла.
– Антонина Павловна тебе уже сказала, – довольно грубо ответила она. – У меня заболел живот.
Теперь у меня заболел живот. И сердце. Первый звоночек, но я не подумала о плохом. Ни о своей подруге, ни о человеке, которого совсем недавно узнала.
– Почему ты плачешь?
Я решила узнать правду и прямо задала вопрос.
– Я не плачу. Это ресница в глаз попала.
– Не приставай к Вере, – заступилась за подругу Антонина Павловна. – У человека живот болит. Что тут такого?
Разве это дружба? У них секреты, а я сижу и только хлопаю глазами.
У Веры есть одна нехорошая черта – говорит много, но при этом ничего не рассказывает.
– Девочки, хотите, я покажу вам фотографию своего внука? – разрядила обстановку Антонина Павловна. – Он такой хорошенький, кукольный!
И мы тут же переключились на другую тему. Забыли об обидах. У нашей любимой старушки родился родной человечек, а мы тут устроили перепалку из-за ерунды.
Великолепная пятница принесла мне много сюрпризов.
Работаю уже не первый месяц в компании, а столько родственников Соколова увидела впервые. Сначала был Алик, потом «новый» сын Александра Ивановича, в столовой встретился Андрей.
– Маша, – строго сказал Сергей, когда я зашла в кабинет. – Сколько можно болтаться без дела? Где ты была?
Я не успела открыть рот, как он еще громче заорал.
– Черт, знает что! Я один работаю! Где Данила, где ты? Вас никогда нет, а я должен сдать работу уже в понедельник.
Глаза налились кровью, на лбу вздулась большая некрасивая вена, пальцы сжались в кулаки. Не мужчина, а комок нервов. Поэтому за него ни кто не выходит замуж. Мне стало его жалко, и я спокойно ответила:
– Я успею сделать.
– Когда? Впереди выходные. Или ты возьмешь чертежи домой?
– Если надо – возьму.
Стоя спиной к двери, Сергей не заметил, как в кабинет зашел человек. Я вижу его голову и широкие плечи. Это тот самый мужчина, что заходил к Алику. Сын Соколова.
