– Я вас вижу, – громко сказал папа, так чтобы Алик услышал. – Вы попадаете под боковую камеру в коридоре.
– Поняла.
– Уходите оттуда. Во втором боксе на втором этаже полетела проводка. На весь день отключили камеры.
– Хорошо.
– Только не ходите за ручку. Если Андрей или кто-то из охраны увидит, то будут вопросы. Не только к Алику, но и ко мне.
Мы спустились на второй этаж. Я – на северном лифте, Алик – на южном. Я зашла с правой стороны, он – с левой. Встретились в кабинете, закрыли дверь и засмеялись.
– Кошмар! – сказала я, оказавшись в его объятьях.
Он крепко сжал руки у меня за спиной.
– Странные игры.
– Тебя они заводят?
– Меня заводишь ты.
– Почему ты утром сбежал?
– Я не сбежал. Разве ты не чувствовала мои поцелуи? Еще я раздел тебя. Не помнишь?
– Врешь.
– Нет, – серьезным тоном ответил он.
– Ты не мог меня раздеть.
– Почему?
– Карина спала с тобой. Я ее видела.
– Ты видела? – обрадовался он. – Она меня поцеловала, а потом уснула на моей груди.
Он не сдержал эмоции. Настоящие, а невымышленные, не наигранные. Нежная улыбка скользнула на губах, в глазах зажглись тысячи звезд. Секунда, и все погасло. Он снова превратился в парня с царапиной на носу и ободранной губой. Прыщики после мази стали менее заметными. А еще… Нет, этого не может быть!
– У тебя пропала одна веснушка.
Развернув его лицо к свету, я пригляделась. На правом виске не хватает одного пятнышка.
– Они исчезают, – улыбнулся он. – Летом появляются, а зимой становятся невидимыми.
– Все?
– На щеках немного остаются и на носу. Но их почти не незаметно.
– Так это не веснушки?
– Веснушки.
Он засмущался. Я так внимательно разглядываю его лицо, что со стороны это выглядит странно.
– А на плечах?
– На теле остаются.
– Возле пупка – родинка или тоже исчезающая веснушка?
– Родинка. Она всегда на месте.
– Слава Богу.
Выдохнула я. Хоть что-то остается. Без веснушек Алик – уже не Алик, а какой-то другой парень. Самый обычный, неинтересный.
Мы снова обнялись.
– Ты меня поцелуешь? – спросил он. – Или без одной веснушки, я тебе не нравлюсь?
Я доказала ему, что веснушки никак не влияют на наши поцелуи.
В коридоре послышались шаги, голоса, чей-то смех. Алик прижался спиной к двери, чтобы никто не вошел, и меня потянул за собой.
– Ты вчера поссорилась с Лизой из-за меня, – сказал он. – Не стоило этого делать.
– Не переживай. Мы часто ругаемся.
– Разве вы не подруги?
– Подруги.
– Тогда почему вы ругаетесь?
– Все люди ругаются. Вы с Данилой никогда не ссоритесь?
– Нет.
– Вообще? – усомнилась я.
– Нет, – уверенно повторил он. – Мы дружим уже десять лет.
– Мы с Лизой знаем друг друга всю сознательную жизнь, и это не мешает нам устраивать разборки.
– Вы, женщины, не умеет по-настоящему дружить.
– Вот как? – Меня зацепили его слова. – Ну-ка, расскажи. Что, по-твоему, настоящая мужская дружба? Чем она отличается от женской?
– Всем. Мы никогда не предадим, никогда не обманем. Данила ни разу, за все то время, что мы знакомы, не взглянул на мою девушку.
– Ты сейчас намекаешь на Лизу? То, как она повела себя вчера?
– Я даже не подумал о ней.
– А зачем завел разговор про верность?
Я отошла в сторону.
– Это всего лишь пример и только.
– Не только. Ты точно кого-то имел в виду. Лиза оказала тебе услугу, а ты ее не так понял.
– Я? По-моему, это ты приревновала меня к ней?
– Неправда.
– Пусть так, но Лиза…
– Стоп! – повысила голос я. – Не будем обсуждать мою подругу. Ты не знаешь, почему она так поступила. Мы, женщины, устроены по-другому. Именно из-за вас, мужчин, иногда мы опускаемся до свинского поведения, плачем в подушку, скандалим, рвем на себе волосы. А порой бывают такие моменты, что хочется послать всех подруг к черту и забыть о хороших манерах. Какие там – честь, достоинства! Тут можно предать, обмануть. Лишь бы не утонуть в вашем, мужском, безразличии.
– Ее кто-то обидел?
Наивный вопрос, словно ведро с ледяной водой, опрокинулся мне на голову. Все-таки он необыкновенный парень. Не злится, не кричит, не оправдывает мужчин. Схватился за тонкую ниточку и сразу понял суть моего возмущения.
– У нее сложные отношения с мужем, – немного остыв, ответила я. – И трое детей.
– Твой брат ее обидел?
– Да.
– Так поговори с ним.
– О чем?
– О ней. Жену нужно любить.
Его слова задели меня за живое. «Жену нужно любить». А как же я? Меня он тоже любит.
В сердце забралась ревность. До сих пор не могу смириться, что он женился на Маше. Именно, на ней! Как здравомыслящий человек я понимаю, что она гораздо красивее меня, моложе. Без детей, без бывшего мужа. Ее родители никогда не заставят его клеить обои или есть селедку на обед, не подадут тапочки при входе. Там другая семья, другой мир, другие правила. Он мечтал о такой жизни. Бросил своих родителей, преклонил голову перед дедом, предпочел выносить унижения и побои бабки. Женился… А теперь рассуждает о любви.
Я сдержала раздражение и, через силу, спросила:
– Зачем мы здесь? Ты очень рискуешь, встречаясь со мной в офисе.
– Я хотел рассказать о Карине, а ты сама все видела. Она пришла ночью, легла на диван между нами и стала щекотать меня за нос. Я бы ее не услышал, так крепко спал.
