Остатки одежды мешали, и бикини слетело с меня, затерялось в кровати, сдернутое нетерпеливой рукой Артема. За ним последовали боксеры. Он не врал, когда обещал быстро раздеться. С этим Сокол справился за нас двоих и тут же вернул ладонь на грудь. Поглаживая меня, прошептал жарко в ухо:
— Анфиса… — так, как будто ему нравился звук моего имени. — Чиж-ж…
Кожа под рукой горела, и я с силой втянула в себя воздух, когда пальцы Артема поползли вниз, легли на живот и пробрались между ног. Он снова склонился ко мне, то подхватывая, то отпуская губы. Сейчас каждое движение и прикосновение приносили столько эмоций, что от острых ощущений можно было задохнуться.
Колени, подрагивая, разошлись, и это тоже была я. Мое тело и мое желание. Внизу живота щемило и трепетало жаркой пульсацией ожидание. Я сжала плечи Сокола, когда ощутила в себе его палец. Пальцы. Сначала неглубоко, потом глубже. Артем поглаживал и растягивал, ладонь касалась чувствительного места… Я услышала собственный стон, тихо сорвавшийся с губ в тишину комнаты, по телу прошла дрожь, и мои бедра приподнялись навстречу ласке, требуя большего. Взрыва того пучка ощущений, который уже искрил и переливался во мне.
— Артем, я… Я хочу тебя. Пожалуйста…
Неужели это сказала я? Смущение заставило прикрыть глаза, но не отпустить плечи парня. Сейчас я готова была его умолять, сама жадно целуя в ответ, настолько потрясающими были чувства.
— Да! Подожди, моя хорошая… — Сокол отстранился и сел, лихорадочно шаря рукой по постели в поисках джинсов. Вывернув карманы, громко чертыхнулся. — Черт! Совсем забыл, что перестал носить эти штуки с собой. Сейчас…
Он ринулся из комнаты, и что-то загромыхало в прихожей, а затем в кухне…
Вернувшись, Артем забрался на кровать и легко притянул меня к себе, подхватив под мышки. Обнимая, признался, не в силах сдержать смех:
— Я еще никогда в жизни так быстро не бегал за презервативами, — рассмеялся. — А все ты, Фанька, виновата! — склонив голову, поцеловал. — Все ты! Хитрый зеленоглазый чижик! Ну, — заурчал в ухо, поймав мою ладонь и прижав к паху. — Наденешь сама, м-м? — Ого. Краска не то смущения, а не то удовольствия затопила щеки и шею. — Тебе понравится, — пообещал мой искуситель, лизнув уголок рта. — Уже нравится. Я не из стеснительных.
— Э-э, я… Ну, я…
— Ясно, — Сокол снова засмеялся, поглаживая себя моей ладонью. Глядя на меня с хитрой улыбкой, разорвал зубами верх упаковки и, отодвинувшись, встал на колени, чтобы раскатать презерватив по длине. Я смотрела ему в лицо, радуясь, что тени ночи отступили, и я могу угадать эмоции на его лице.
— Ты похож на девичью мечту, — внезапно призналась, не сумев сдержать слов. Настолько все было ярким рядом с ним. Даже это сексуальное действие, в котором он оставался собой.
— Нет, Чиж, — и не подумал согласиться со мной парень, — я похож на голодного котяру, перед которым поставили очень аппетитное блюдо. Очень! И он никак не может определиться, — Сокол уложил меня на подушку, накрыв собой, — вылакать ему его или вылизать. Но определенно стоит начать с губ…
Мы начали с губ, но заканчивать не собирались. Я гладила тугие мышцы спины, царапала кожу, постанывала и выгибалась, потому что сдержать себя не было никаких сил. Он проник в меня осторожно, но брал с желанием, и я отвечала рваным дыханием, сорвавшись на пике тихим звуком его имени…
— Анфиса, — Сокол смотрел на меня, растянувшись рядом, такой сильный и уверенный, что любой девчонке было бы комфортно с ним. Его рука ласкала мою грудь, и так хотелось верить, что ночь для нас будет длиться вечно. — Ты совершенна, — вдруг сказал.
Я смутилась, чувствуя, как к горлу подкатил комок.
— Не выдумывай, Артем, — попросила. — Я больше не верю в сказки.
— Даже и не думал, — очень серьезно возразил парень. — Ты просто не знаешь, — щелкнул по носу. — Ничего-то ты о себе не знаешь, глупый Чиж! — повторил. — Такой же вкусный, как фисташковое мороженое!
— Ну, спасибо! — но я улыбалась. Было приятно слышать такое сравнение и чувствовать себя особенной в этот момент.
— Пожалуйста, — потянул меня на себя Артем, откидываясь на спину. Потребовал, обхватив ладонями ягодицы: — А теперь скажи, что я не сделал тебе больно.
— Нет, ты что!
— Тогда скажи, что хочешь меня. Потому что хотеть одному так сильно, как хочу тебя я, Чиж — обидно.
— Ты знаешь ответ.
— Скажи! — Вот же упрямый, но сопротивляться его рукам и губам невозможно.
— Хочу. Да, я хочу тебя! — до чего же приятно самой целовать его.
— Значит, ты не против и попробуешь справиться с этой резиновой штукой, да?
— Что?!
Артем вмиг подмял меня под себя, нависнув сверху.
— Ну, Фанька, — приник к шее, щекоча дыханием; потерся о низ живота бедрами: — признайся, что «он» тебе понравился.
— Сокольский!
Но я попробовала, смущаясь и смеясь. Никогда бы не подумала, что Соколу это доставит удовольствие — мое смущение с улыбкой и его направляющие руки. И даже призналась, что он мне нравится, «там» нравится.
