Мы оба этой ночью словно сошли с ума, к утру совершенно обессилив и потеряв стыд. Желание не проходило и не проходило, между ног саднило, и когда рассвет заглянул в комнату, мы, наконец закончили — уставшие и мокрые уснули после душа, едва наши головы коснулись подушки.
Когда Артем проснулся — далеко за полдень — я лежала, прижатая к постели его рукой и бедром, и смотрела в окно.
— Привет, Чиж, — он вздохнул и зарылся подбородком в мои волосы. Нас укрывало одеяло и, немного полежав, Артем убрал руку и потянул его вниз, но я вернула.
— Чиж?
— Привет, — ответила, повернув лицо навстречу серому взгляду, который сейчас казался кристально чистым и пронзительным. Улыбнулась, но улыбка получилась ломкой и тут же истаяла. Как истаяла вся моя ночная смелость.
Я снова посмотрела в окно.
— Ты… все хорошо? — спросил Сокол напрягшись.
Губы пекли, между ног по-прежнему ныло, но в целом тело чувствовало себя здоровым и удовлетворенным, чего нельзя было сказать о настроении. С пробуждением пришло отрезвление и осознание глубины совершенной ошибки. Но, не считая страха, охватившего меня при мысли, насколько слепо я вчера смогла забыться — со мной все было относительно хорошо. Последний час я лежала, уговаривая себя вычеркнуть из памяти прошлую ночь и постараться справиться с чувствами к Артему, даже если будет очень больно. Но больно было уже сейчас, стоило только вспомнить на что мы решились и представить Сокола с другой: с Анисимовой, с Викой из бара, неважно! Вспомнить каким холодным и циничным он может быть, если хочет. Нет, лучше уж первой прекратить это помешательство, прежде чем однажды — возможно, уже в ближайшем будущем — реальность настигнет меня и снова расколет на части, когда Артем наиграется, оставив игрушку у обочины.
И поделом. Честное слово поделом. Я же сама еще недавно просила Ульянку быть осторожной и сама, сама нырнула в омут под названием «Артем Сокольский» с головой! Глупый Чиж! Совершенно справедливо — глупый! Забывший о боли предательства и вновь угодивший в силки! Только на этот раз будет еще больнее, потому что, несмотря на первый опыт, закончившийся неловкостью и болью, именно Сокол сделал меня женщиной.
— Да. Все в порядке, Артем.
Мы лежали голые, ночь изменила нас, сблизила физически, но не притушила трепет, и кожу по-прежнему покалывали иголочки от близости Сокола. Он спал, обхватив меня рукой и прижав к себе, тихо дышал в волосы, а сердечко ныло, ныло, ныло… За окном стоял по-зимнему солнечный день, и я попросила, стараясь не смотреть Соколу в глаза:
— Мне нужно в ванную комнату. Ты… ты не мог бы отвернуться? Я хочу одеться.
Где-то в смятой постели валялись мои бикини, которые так просто не отыскать, а в прихожей у стены — бюстгальтер, но в шкафу висел халат, лежали пижама, спортивные штаны и сменное белье, и до него было каких-то пять шагов.
Артем пошевелился и убрал ногу, но сам не отодвинулся.
— Чиж, я видел тебя всю. Перестань. Это же глупо после всего стесняться друг друга. Мы не дети.
Верно, не дети, здесь он прав. Еще семь часов назад я и сама была смелой и потерявшей голову. Но не сейчас.
— Я знаю, — согласилась, понимая, что выгляжу глупо, — но все равно не могу вот так.
Артем тронул меня за руку, переплетая наши пальцы. Я снова попыталась улыбнуться — было несправедливо обижать его или винить, но улыбка, едва появившись, потухла.
Он привстал и коснулся губами моих губ. Задержался у лица, глядя на меня, но я не ответила. Просто смотрела на него, распахнув глаза, не понимая, что мне со всем этим делать и куда бежать. Как жить дальше?
Пальцы вцепились в край одеяла и Сокол нахмурился.
— Чиж, да что с тобой? — спросил участливо. — Не знаю, какие мысли роятся в твоей голове, но больше никаких пижам с мышами и матрасов на полу. Это просто утро и просто мы. Ничего не изменилось, слышишь?
— Артем, пожалуйста. Скоро приедут дядя Вася с Лукой, нам надо одеться.
— Вряд ли то, что мы вместе спим, станет для них сюрпризом. Мы с тобой смогли убедить всех!
— И себя? — не сдержалась я. — Себя тоже?
— Анфиса…
Он не отвернулся, и мне пришлось уступить. Волосы высохли спутанной волной и касались поясницы, когда я встала и подошла к шкафу, ни капли не кокетничая, а скорее робея под внимательным взглядом, чтобы взять вещи. Ушла в ванную комнату, не забыв запереть за собой дверь на замок.
Губы даже после сна остались яркими. Тело было чистым и до сих пор пахло гелем для душа, которым Артем меня вымыл. Внизу живота, над лобком, маленьким пятнышком темнел засос — я посмотрела в зеркало и закрыла лицо ладонями. С ума сойти! Дав себе минуту времени, дрожащей рукой открыла кран и умылась. Почистила зубы, расчесалась. Наплевав на «красоту», заплела косу и вползла в халат. Запахнула ворот у самой шеи, думая о том, что надо бы уже выйти. Надо, Фанька. И как-то смотреть Соколу в глаза.
Надо, если получится.
Получалось не очень. Я растерянно вздрогнула, когда он вошел в кухню, куда я ушла, не найдя смелости вернуться в комнату, и позвал по имени. Присел перед стулом, на котором сидела, и надел мне на ноги носки.
