Возможно, станет легче, если снова стану жить один?.. Наверняка. Вот почему мне не нужны долгие встречи и отношения. Только короткое, яркое удовольствие и секс. И ничего больше. До сих пор я отлично справлялся со своей жизнью.
Я обернулся к компании, пряча телефон в карман. Лерка стояла возле Макса и смеялась, друг обнимал ее рукой за талию. В дорогой шубке, распахнутой на груди, виднелось голое плечо красивой брюнетки, открытое глазам парней.… Сейчас ее хотели многие и она это знала. Многие, но только не я.
Возбуждение прошло. Схлынуло так же быстро, как и накатило. Мне больше не хотелось брать то, что мог взять любой. От представленной картины стало тошно, а ведь когда-то сам не брезговал многими вещами. Мы встретились взглядами, и я прочитал в карих глазах девушки вызов. Да, я снова оставил подругу по удовольствию без объяснений, и сейчас она ждала, что на этот раз именно я сделаю первый шаг и подойду. Даже помня о моих словах насчет Макса.
Не подошел. Но оставил ей ее порцию гордости. Пусть. Пора заканчивать этот вечер. Для меня он сегодня слишком затянулся.
— Чиж, привет. Почему ты здесь? Что случилось?
Я вошел в квартиру и бросил ключи на полку в прихожей. Снял куртку, обувь, и уставился на девчонку, которая виновато топталась возле меня, встретив на пороге.
Это что-то новенькое — вот такой заискивающий, даже нашкодивший взгляд. Я заинтересованно поднял бровь, стараясь не смотреть на чертову пижаму с мышами. Такую Чиж я еще не видел.
— Привет, Сокольский! — Чиж ответила шепотом, подступая ближе. Подняла ко мне лицо и виновато шмыгнула носом, приминая пальцами у горла воротник. — Э-э, понимаешь, тут такое дело… — неуверенно начала и вдруг затанцевала на носочках. — Ты меня, конечно, прибьешь, Сокольский, когда узнаешь, что я натворила! — неожиданно выдохнула. — И правильно! Но прежде чем это случится, хочу чтобы ты знал: я не смогла ее прогнать! Никак! Я хотела, честно-честно, — тихонько затараторила, хлопая ресницами. — Но она вдруг расплакалась и сказала, что ей больше некуда идти. Сегодня некуда, — развела руками, — понимаешь? Совсем!
Я напрягся, перебирая в уме всех бывших подруг. Ни одну из них я никогда не оставлял на ночь.
— Постой, — остановил лепет девчонки. — Кто «она», Чиж? Что-то не пойму.
— Так Илонка, конечно! Твоя сестра!
— Моя… кто? — изумился. — Да какая она мне нахрен… — но взорваться возмущением не успел. Чиж тут же накрыла мой рот ладонью.
— Тихо! Ты что раскричался, Сокольский? — строго шикнула. — Совсем ку-ку? Она же услышит!
— То есть «не смогла прогнать»? Она здесь, что ли? У нас?
— Ну да! — Чиж виновато вздернула плечами. — Да я понимаю, Артем, что сглупила. Говорю же, прибьешь! Но ты позвонил — я уже спать собралась, а тут звонок в дверь. Веришь, даже сковородку в руки взяла — вдруг воры? Или ты решил пошутить.
— Я?
— А может рассердился, что креветки твои слопала и решил напугать! — доходчиво объяснила. — А тут она. Меня увидела и на тебе, здрасьте-приехали — давай реветь. Я ее уже и накормила, и чаем напоила. Кстати, — девчонка вдруг осеклась и скользнула по мне серьезным взглядом, — ты сам-то когда ел? Там на кухне котлеты есть и картошка. Огурчики мамины. Не мясо на костре, конечно, но Илонка лопала будь здоров! Да, так вот, — продолжила рассказ. — Я ее напоила, говорю: может тебе такси вызвать? У меня есть немного денег. А то сейчас Артем придет, рассердится. Вы же с ним, мол, не очень ладите. А мы с тобой типо пара, вот и наплела ей про шуры-муры, как договаривались. А она снова в слезы. Не надо, говорит, такси. А то примчится мамаша с дядей Васей и всем будет только хуже. А так Илонка утром вернется домой и расскажет, что у нас тут с тобой настоящая любовь-морковь. Представляешь, Сокольский, — изумилась Чиж, — похоже у вашей Сусанночки совсем крыша съехала! Без конца твердит дочери, что ты будущая знаменитость и в тебя надо впиваться руками и ногами. Совсем сбрендила, да?
От такого потока информации я онемел. Потянулся было к телефону, шагнул к комнате, и если бы не Чиж, схватившая за руку и утащившая в кухню, точно бы обматерил отца с его сукой. Вышвырнул недосводную вон.
— Артем, потерпи до утра, а? — попросила девчонка. — Пожалуйста! Кажется, Илонка не шутит. Жаль человека, когда у него такая расчетливая мамаша. Выдумала тоже… — Метнулась к плите и тарелкам, вздыхая: — А я больше никогда дверь открывать не буду. Никогда! Одни неприятности тебе со мной!
Я оглядел девчонку со спины. Остановил взгляд на пятой точке. Проклятые мыши…
Выдумала, значит. Глядя, как Чижик шуршит на кухне, не сдержался, улыбнулся зло.
— А вдруг это правда, Чиж?
— Что? — она удивленно оглянулась.
— То, о чем твердит Сусанна, — ответил холодно, прямо встречая зеленый взгляд. — Вдруг я и правда будущая знаменитость? Разве не стоит впиваться руками? Здесь и сейчас?
Чижик застыла. Повернулась. Моргнула растерянно. Закусила губы и снова распахнула их — сочные и нежные без всякой косметики. Снова сомкнула. Ответила не без надежды, расцветая на щеках румянцем:
— А как же любовь, Артем? Без нее разве можно?
