— Понимаю. Кстати, вот твои вещи — куртка и телефон. А что насчет инфы? Василий Яковлевич кремень, не колется. Мы о чем-то не знаем? Кто она? Не помню, чтобы с кем-то заставал тебя с утра, иначе бы не вошел, извини.
— Да, Сокол! Ты как дома-то оказался? Мы были уверены, что хрен тебя утром из участка вытащим, а ты здесь ночь с девчонкой кувыркаешься! Красавчик!
— Нормально оказался, как все. С качком разошлись без претензий. Надеюсь, он свою ошибку понял. А ключи у соседей храню, на всякий пожарный, так что пришлось людей разбудить.
— А что насчет…
— Нет, не жена и не беременна, Сева, если ты об этом. Прапорщик попался юморист, неудачно сострил. Но она важнее остальных для меня. Так что без обид, парни — знакомить не стану, это личное.
— Ладно, — долетело до меня удивленное, — умываем руки! Тебе виднее, Сокол. В любом случае главное, что все обошлось!
— Да.
Послышался шум шагов в направлении двери и голос темноволосого друга Артема, Макса, спросил (мне показалось, что парни уже переступили порог):
— Слушай, я не понял, ты вчера зачем мне врезал? Только не говори, Темыч, что случайно промазал, когда целился в белобрысого. Я не дурак.
— Не скажу.
— Значит, за дело?
— Значит.
— Ну, тогда ладно, — неожиданно ответил. — За дело можно и получить. Только в следующий раз, друг, попробуй разложить претензию по нотам, а то ведь я могу и обидеться. Ну, пока, Сокол! До свидания, Василий Яковлевич! Извините, что сдернули!
— До свидания, ребята! Спасибо, что позвонили. Артем, я все еще жду…
Ушли! Слава Богу, ушли! Я подскочила с кровати и забегала по комнате в поисках джинсов, пока Сокол в чем был, так и ушел объясняться на кухню к отцу. Брюки нашлись в шкафу, но передумав, я схватила со своей полки домашнюю одежду, еще пару необходимых вещей, и набралась наглости прошмыгнуть в ванную комнату. Быстренько приняла душ и перед выходом громко выдохнула, внутренне уже готовая к чему угодно.
Оказалось, что не ко всему.
Сначала Сокол отказался верить, что у него горячка (не так, чтобы очень, конечно, но и без внимания не оставить).
— Послушай, Артем, ты бы оделся. Мне кажется, у тебя температура.
— Тебе кажется, Чиж. Я никогда не болею. — Вот же упрямец! Спортивки надел, а футболку отказался!
Потом дядя Вася — ах, да! Василий Яковлевич! — самым серьезным образом стал допытываться у нас насчет шутки с женитьбой. Не расписались ли мы тайно? Не супруги ли? Ему, лично отловившему прапорщика Дюденко при сдаче смены и побеседовавшему с усачом с глазу на глаз, тот юмористом отнюдь не показался. И не в положении ли я? Потому что если в положении, то это все меняет. Что именно меняет, я, сами понимаете, постеснялась спросить, но вот Артем, кажется, отца понял. Зыркнул на меня странным взглядом и потупился, не собираясь особо ничего опровергать. Вернее, продолжил спокойно завтракать, уплетая только что сваренные мной макароны с сосисками, пока я краснея и бледнея уверяла дядю Васю, — ах, да! Василия Яковлевича! — что, конечно же, нет! Что мы с Артемом, как бы это сказать — очень осторожны и вообще не планируем детей в ближайшем будущем. Да мы и свадьбу-то не планируем! Что за ерунда! Зачем мы все о серьезном, на самом-то деле!
Но кажется, мне не поверили. Мужчина как положено отчитал сына, все время косясь на мой живот (на то место, где он был спрятан под столом). А потом и вовсе стал глуповато и загадочно улыбаться. А все потому что Сокол молчал. Один раз сказал нет, и затих, как будто этого хватило!
Ну, а после… После произошла крайне досадная неожиданность. Точнее, приятность, если бы не одно важное «но», даже два, сидящие сейчас в кухне. Да и сама кухня «если бы не».
— Что случилось, Чиж? — отозвался Сокол, глядя в мое побледневшее, а затем покрывшееся пятнами лицо, когда я, ответив на телефонный звонок, снова заглянула к мужчинам, вежливо попросив Артема выйти ко мне на секундочку. — Тебе плохо?
— Ну вот! — тут же крякнул в спину сыну дядя Вася и даже перстом махнул. — Я же говорил! Тошнит!
— Артем, ты меня убьешь!
— Чего это?
— Понимаешь, мне только что позвонил папа. Мой папа.
— И что? — удивился Сокол, уперев руку в стену. Мои глаза тут же отреагировали. По-моему, я еще никогда не рассматривала мужскую подмышку и соски так внимательно. — Ты уезжаешь домой? — выдохнул. Мне показалось, что с сожалением.
— Нет, — мотнула головой. — Хуже.
— Тогда что?
— Это они приезжают сюда в город. Мои родители, — я подняла взгляд. — Точнее, уже приехали! Я сказала, что ты заболел и сейчас не очень удобно, но они просятся заглянуть к нам хоть на минуточку! А так-то у них свои дела! Ого-го какой важности! — точь в точь повторила за папой его слова, и сама им не очень-то веря.
Сокол натужно сглотнул — как я ему сочувствовала!
