Мефодий хотел что-то возразить, но Седекий остановил его едва заметным движением руки.
– Мне жаль, что вам всем пришлось услышать обвинения в неправедных делах.
Ярополк выглядел раздражённым.
– То действительно прискорбно, что между нами столько недоверия. Позволь только об одном спросить, – он помолчал несколько мгновений. – Что привело тебя и Мефодия на берег реки в столь позднее время?
Настоятель развёл руками в стороны, лицо его по-прежнему оставалось в тени.
– Как и девушки, мы любовались этим прекрасным городом в час заката и задержались у ворот храма, когда увидели, как княжич Вячеслав спешит за ворота. Я подумал, вдруг понадобится моя помощь, но рад, что всё разрешилось.
– Как и я, – поддержал Ярополк. – И раз наша гостья теперь в безопасности, думаю, мой брат проводит её до покоев. Пресветлый Отец, согласишься ли прогуляться со мной до города? Я был бы счастлив поговорить с тобой…
Дара наблюдала, как Ярополк, Седекий и Мефодий удалились по тропе к городским стенам. Стражник, державший пламенник, пошёл следом.
Вячеслав хмурился, пока смотрел вслед брату и его спутникам.
– Пойдём, – негромко произнёс он. – Не спеша.
Дара, дрожа от холода и едва передвигая ногами в холодной мокрой юбке, пошла за княжичем рядом с Добравой. Некоторое время служанка молча косилась на Дару, а потом сказала:
– Вячко, отдай Даре свой кафтан. Её всю трясёт.
Это прозвучало удивительно просто и нагло. Дара ждала, что Вячеслав отругает Добраву за её слова, но он послушно выполнил просьбу, и на плечи Дары лёг длинный тёплый кафтан с подбитым мехом воротником. Стало чуть теплее.
– Я оставила свою одежду где-то там, – Дара показала в сторону княжеского двора. – Лучше её забрать.
Добрава молча кивнула и скрылась в темноте.
Дальше они пошли вдвоём с княжичем.
В молчании он довёл Дару до покоев и только тогда произнёс на прощание:
– Что бы ты ни делала сегодня ночью, никому не рассказывай об этом. Завтра тебя позовут. Всё отрицай, говори, что гуляла с Добравой по священной роще.
– Кто позовёт? – встревожилась Дара.
– Мой отец или княгиня, – неуверенно предположил Вячеслав. – Быть может, Седекий. А то и все вместе. Ничего не говори им. Помнишь слова Создателя о дочерях Тени?
Дара плохо знала учение, поэтому спросила:
– Какие именно?
– О том, что дети Аберу-Окиа уничтожат три человеческих города и тем самым принесут погибель в наш мир.
Он замолчал, задумчиво всматриваясь в её лицо.
– Некоторые Пресветлые Братья верят, что речь идёт о Злате и о тебе. Они будут рады внушить свою ненависть к чародеям всем остальным людям. Будь осторожна.
Вячко молился, не размыкая губ. Даже пред оком господним он не смел произнести вслух то, чего желал.
«Прошу, Создатель, помоги мне с Добравой, смягчи сердце отца, сделай его сговорчивее».
Стоя на коленях перед сияющим солом, княжич понял, что плакал. Он вытер глаза, в недоумении уставился на мокрую от слёз руку и, опомнившись, осенил себя священным знамением, коснулся лба, губ и груди.
Храм был немноголюдным в этот час. Послушники бесшумно передвигались по залу, прибираясь в преддверии рассветной службы. Никто не смотрел на княжича, никто не мог заметить его слабости.
В молитве Вячко надеялся найти просветление, но, выйдя из храма, чувствовал всё ту же тяжесть на сердце.
– Так грешил ночью, что с утра поклоны бьёшь? – услышал он голос.
Слева, облокотившись спиной о стену храма, стоял Стрела и устало улыбался, щурил покрасневшие от недосыпа глаза.
– Поймали лесную ведьму? – не дождавшись ответа, спросил Стрела.
– Поймали.
– Я чуть не пристрелил её ночью, когда увидел со стены, как она побежала к реке. Если бы не твой брат, лишились бы мы лесной ведьмы.
– А он как там оказался?
Стрела пожал плечами с беззаботным видом.
– Осматривал стену? Проверял, как мы стоим на посту?
Вдвоём они пошли к гриднице, где жили дружинники. Не все они имели собственный двор в столице, многие пришли издалека в поисках славы и богатства, но не всем одинаково улыбалась удача. Стреле денег никогда не хватало: почти всё полученное золото он отправлял своей семье.
Он на зависть сладко зевнул, изо рта пошли облака пара. Даже утренний мороз не смог прогнать сонливость.
– Я тут подумал, – протянул Стрела, – неужто эти лунные, етить их, дети такие безмозглые?
Вячко покосился на него, ожидая, что он скажет дальше.
– Скоро начнутся сильные морозы. Какой дурак на войну зимой пойдёт?
– Лойтурцы, – подсказал княжич.
– Это когда было, они теперь учёные, не захотят больше морозить свои холёные задницы, – отмахнулся Стрела. – Я про то-о-о, – он вновь широко зевнул, – что в степях знают наши земли, здесь часто бывают их послы и торговцы. Как они на своих конях по сугробам попрутся? У них-то в степях, пожалуй, и вовсе снега не бывает.
Наконец они дошли до гридницы и распрощались. Обратно Вячко шёл, погрузившись в раздумья.
