– Пожалуй, вернусь домой, – признался Вячко. Прозвучало это неуверенно. – А ты… ты сможешь дойти до своего дома? – Каждое слово он произносил неторопливо, осмотрительно, будто ступал по топкой болотной тропинке.
– Ещё немного полежу. Мне скоро станет лучше.
Никогда чужой человек не говорил с ней так заботливо. Это было так же непривычно, как человеческое прикосновение для бездомной кошки.
Дара прикрыла глаза, пытаясь справиться с тупой болью в затылке. С надеждой подумала, что леший, быть может, вновь пропустит её к золотому озеру, позволит излечиться.
– Я не такой тебя представлял.
Дара распахнула глаза, уставившись в недоумении на Вячко. Неужто он догадался, что она и есть дочка мельника?
– Я думал, что лесная ведьма будет старше, – пояснил он. – Хотя Злата была даже моложе тебя, когда встретила Ярополка, но всё же… странно бояться девчонки.
– Ты меня боишься?
Ему неприятно было признавать свою слабость.
– Все боятся лесной ведьмы.
Взгляд Дары сделался сердитым.
– Ты тоже не выглядишь слишком грозным.
Она лукавила. Пусть веснушчатое лицо Вячко и его непослушные кудри придавали ему нелепый вид, но был он высок и широкоплеч. Такому не понадобятся заклятия, он легко убьёт Дару голыми руками.
– Скажи, Вячко, – вдруг вспомнила Дара. – А какой сейчас месяц?
– Не знаю, – он выглядел растерянным. Осмотрелся по сторонам, точно впервые увидев желтеющую листву. – Похоже, что лето на исходе, но вряд ли уже наступила осень.
– Серпень, стало быть.
– Ты тоже не знаешь?
Дара помотала головой, и юноша впервые улыбнулся. Улыбка у него была простая, искренняя и немного сдержанная. Даре она понравилась.
– Зачем ты всё-таки искал этих рдзенцев? Кто тебе велел их остановить? – спросила она.
– Не могу сказать, – его лицо вмиг сделалось строгим.
Дара повела бровью.
Взволнованно зароптал ветер в кронах невысоких берёз. Девушка выпрямилась, прислушиваясь к голосам птиц.
– Чуешь?
Она перевела взгляд на Вячко. Он тоже насторожился.
– Здесь чужак, – пояснила Дара. – Ещё один, другой.
Не сговариваясь, они поднялись с земли. Дару зашатало, и Вячко поддержал её за локоть. Без слов они поняли друг друга и медленно пошли вперёд. Дара прикладывала ладони к стволам деревьев, слушала их возмущённый гул, но Вячко всё равно первым заметил следы. Мох, покрывавший землю, содрали в нескольких местах.
– Здесь волокли что-то тяжёлое, – приглядевшись, сказал Вячко и уточнил: – Человека.
Дара взволнованно посмотрела на него, промолчала.
Дурнота нахлынула на неё с новой силой, она покачнулась и точно бы упала, не удержи её Вячко.
Неторопливо они продвигались дальше по лесу. Чёткие следы остались на земле, и даже Дара смогла представить, как человек вырывался, цеплялся пальцами за мох и листья. Кто бы ни тащил несчастного, он был чудовищно силён.
– Почему никто не кричал? – удивилась Дара. – Мы должны были бы услышать…
– Он не мог, – Вячко показал в сторону. – Гляди.
Среди зелени мха багровел окровавленный ошмёток, и не сразу Дара поняла, что это вырванный язык. Оцепенев, она отвела взгляд.
– И всё же кричать он мог, мычать, как немой, – ком подступил к горлу. – Если только лес не хотел…
Вячко удивлённо на неё покосился.
– Лес хотел это скрыть?
Она раздражённо передёрнула плечами.
– Мне неизвестны желания и мысли лешего.
Навий мир по-прежнему оставался чужим, непонятным. Он опутывал крепко-накрепко, запутывал в свои сети, но к тайнам леса не подпускал.
След привёл их к краю оврага. Пришлось спускаться. Скользя по склону вниз, Дара и Вячко хватались за ветви кустов, чтобы удержаться от падения. Они громко дышали и оба ругались себе под нос. Никто не смотрел по сторонам, только на землю перед собой. Сырая почва, размытая утренним дождём, чавкала, норовила ускользнуть из-под ног.
Дара остановилась неожиданно, опёрлась о ствол дерева, рукой махнула Вячко, привлекая внимание.
– Смотри, – с трепетом проговорила она, пальцем указала вниз.
На дне оврага среди опавшей листвы и луж у подножия трёх сросшихся ольх лежал мужчина в просторных одеждах. Раскинув руки, глядел он на сокрытые за листвой небеса. Тёмные глаза его потухли. Меч так и остался в ножнах, не пригодившись своему хозяину.
Над мужчиной склонилась дева со смоляными волосами. Растрёпанная, одетая лишь в разодранную холщовую рубаху, она водила бледными, зеленоватыми руками по груди мертвеца.
Вячко схватился за рукоять меча, но Дара его остановила.
– Обожди, – прошептала она.
Дева вскинула голову, заслышав голос. Зелёные глаза сияли ярче листвы по весне, окровавленные губы растянулись в оскале, обнажили острые зубы. Она зашипела, яростно зарычала и попятилась, ухватила добычу, потащила назад.
Зашуршала листва, заворчала земля, и корни деревьев разверзлись. Под ними чернел глубокий провал. Дева жадно заурчала, утаскивая с собой тело в убежище. Корни извивались, словно гадюки в змеином гнезде. Сверкнули зелёные глаза из темноты, прежде чем ольхи снова плотно запечатали проход.
Всё стало так, будто ничего и не было. Только кровь на опавшей листве напоминала о случившемся.
Вячко вздрогнул то ли от отвращения, то ли от страха перед навьим духом.
