Чародею для того зрение не требовалось. Милош чувствовал огонёк на берегу, чувствовал взгляд золотых глаз. Медведь долго ещё стоял на берегу, безмолвно провожая путников.
Избушка в Великом лесу стала для Дары домом, и она не ждала уже другой жизни, пока однажды в начале осени не почувствовала зов Хозяина. К тому времени она научилась различать в завывании ветра и скрипе деревьев его голос, настроение и даже отдельные слова. Так и на этот раз она поняла: кто-то прорвался через границу.
Дара отставила в сторону корыто, в котором мыла грибы, обтёрла руки о передник. Она привстала на ступенях крыльца и только тогда заметила, как расступились деревья на краю поляны, а за ними пролегла ровная тропка.
– Там-ам-ам…
Эхо прокатилось по поляне, выскакивая с разных сторон, прячась за каждым стволом.
– Плюх!
Дара покрутила головой.
– Вот ты где.
Аука выудил гриб из корыта, поднёс ко рту, лизнул и бросил обратно.
– Вот я тут.
– Мне некогда сейчас. Хозяин меня ждёт, – она махнула в сторону появившейся тропы.
– Да-да, – проговорил негромко Аука и вмиг оказался рядом.
Он встал позади Дары, его немытые всклоченные волосы коснулись её, и девушка брезгливо отстранилась.
– Смотри, – Аука схватил её за руки, прижал спиной к своей голой груди. – Смотри.
Дара хотела вырваться, обругать его за вольности, но дух держал её руки крепко, он вытянул их вперёд, положил ладони одну на другую.
– В тебе жизнь. Вот тут, в груди, чувствуешь?
Жар распалился. Лёгкий кивок.
– Не бойся. Это ты тоже, как я, как свет. Ты можешь его отпустить, направить. Через сердце, через душу… смотри!
Из ладоней плевком выпрыгнул огонь, попал на куст малины. Вспыхнуло пламя. Дара вскрикнула, схватила корыто и вылила его целиком, затоптала босыми ногами тлеющие ветви.
– Ох уж я тебя…
Аука пропал. Дара поставила тяжёлое корыто на землю, поглядела на разбросанные по земле грибы. Всю работу придётся проделать заново.
Она пообещала себе отомстить Ауке при следующей встрече и шагнула на тропу. Быстро та привела её к юго-восточной границе леса, туда, где начинались болота.
Беспокойно мерцала раскинутая меж деревьев колдовская сеть. Была она порвана в нескольких местах, и Дара подошла ближе, наклонилась, чтобы лучше разглядеть рваные края заклинаний. Она помнила, как уже однажды чинила эту ловушку. Тогда она только училась плести чары, и весь день у неё ушёл на одну-единственную нить.
Вокруг стояла тишина. Места эти обычно были безлюдные. Дальше начинались Мёртвые болота.
Дара присела, осторожно взялась за край сети. Тонкие бесплотные нити выскальзывали из пальцев, и раз за разом она безуспешно пыталась завязать узелок. Беспокойно заухала сова где-то в лесу. Дара начала сердиться, когда заметила, что нить истончилась и побледнела.
В конце лета солнце едва грело, и брать у него силу, как и у засыпающих растений, выходило непросто. Благо что у самой Дары чародейского огня было много, даже слишком. Она научилась использовать его без вреда для себя, брала понемногу и вплетала в заклятия.
Работа была долгой, кропотливой. Дара просидела почти лучину, штопая одну прореху за другой. Ей бы стоило задуматься, кто мог разорвать заклятия, но лес оставался спокоен, а девушка всё чаще чувствовала то же, что и её Хозяин. Если не волновался леший, то и ей не стоило.
Дара не замечала ничего вокруг, она сосредоточилась на своей работе. И когда разогнула уставшую спину, то успела только услышать тихий шорох позади и тут же упала без чувств.
Тёмная сырая земля плыла перед глазами. Тошнило. Дара застонала и попыталась опереться на руки, но те её не послушались. Она дёрнулась и поняла, что не может пошевелиться. Что-то крепко стягивало её руки за спиной.
– Даже не пробуй убежать, ведьма, – послышался голос в стороне.
Дара перевернулась. Между лопаток врезался камень, вывернулись руки. Серое небо, испещрённое паутиной белых ветвей берёз, покачивалось высоко над головой. Дара чуть повернулась, чтобы разглядеть своего похитителя. Размытое тёмное пятно полыхнуло огнём.
– Кто ты? – пробормотала она невнятно, но её поняли.
– Меня зовут Вячко, – ответили недружелюбно. – А тебя?
– Дарина.
– Хм… ты лесная ведьма?
– Да, – сказала и сама засомневалась. Если она действительно лесная ведьма, почему леший не защитил её?
Вячко помолчал. Дара тоже не спешила заговаривать. Ни страха, ни ужаса она не испытывала. Все чувства были припорошены снегом. Безвольно она откинула голову на холодную землю, прикрыла глаза. Ей овладели слабость и странное равнодушие. Не была она готова бороться даже за собственную жизнь. Хотелось лежать неподвижно и дремать, слушая шелест листвы.
– Ты встречала в лесу рдзенского колдуна? – прервал тишину Вячко.
– В лесу? Нет, – лениво ответила Дара. Губы её едва шевелились.
