Регенсбург – неприступная крепость, псы-рыцари, черепичные крыши, булыжные мельницы и угрюмые серые церкви с ершистыми шпилями, как будто грозящими каждому, кто не примет немецкого Бога. Сопляком он, Зворыгин, мечтал о неведомых далях, перелетах над вечными льдами, по названию только влюбляясь в страну: Гвадаррама, Гренландия, Теночтитлан, Амазонка, Борнео, Калькутта… и вот каким вышло у него путешествие за пределы России.
– Аэродром прикрыт зенитками. Впрочем, главное – это, конечно, бачок. Где взлетел, там и сядешь – к тем же самым чертям на рога. Вообще-то они нас, так скажем, по правилам мучают. Три раза залез этой дряни под хвост – для него бой закончен, убил ты его, он уже не идет за тобой, не стреляет, на посадку его загоняют по радиосвязи. Двойка, мол, тебе, шкет, пересдача. Только так не всегда. Уж иной раз гоняться дают до пустых бензобаков. Сбил его ты, не сбил – не считается. Мы же их каждый раз подбиваем. Понарошку, ага. А они нас – по праздникам только, но зато уже по-настоящему. Бой на малых высотах, вы видели. Попадание в мотор, в маслобак… Парашют не дают. Старший их офицер, капитан Хуберт Альперс, говорит, с парашютом вы так уже драться не будете. Капитальные нелюди. Ведь используют нашего брата не абы… Подбирают по силам своим сосункам. Клички нам, как собакам, всем дали. Я немецкого не понимаю. Я вот, вроде бы, Тролль, почему уж, не знаю. На каждого – личное дело, ну вроде того. В какой ты деревне родился, на то им, конечно, плевать, а вот что ты есть из себя как летун, настрой твой, душа, психология… Видел я эти карточки мельком – все с полосками разного цвета. Ну, наверное, красная – это внимание, склонен к бунту такой или, может, идейный, не знаю… в общем, ухо востро. Ну а желтая – слаб человек, за живот свой дрожит, падаль, в общем, безвредная. Ну а, может быть, первый кандидат в стукачи. Вон, к примеру, Семен Поликарпович, ваш товарищ, стоит и зачем-то пытается изобразить, что не слушает нас и не слышит.
– Ну, это особый товарищ, – ответил Ощепков. – По мнению газеты «Правда» – помните такую? – немцам он насолил больше нас вместе взятых. Подходите, Зворыгин. У майора Ершова, как ни странно, имеется курево. Интересно, откуда? Разве немец снабжает его?
– Немец, немец – кому же еще? – повглядывался с горестным почтением в Зворыгина Ершов. – Может, скоро из вас, новичков, кто-нибудь этим самым табачком разживется. Вас-то не подымают пока – почему? Скоро должен прибыть их пилот, не щенки эти вот, а матерый, – щупать новеньких на пилотаж. То один, то другой приезжает. Арийцы классные – чего уж тут кривить. Такую карусель с тобой заводят, что от верчения голова едва не отлетает.
– Но и наши ребятки бывают дай боже.
