От наблюдательного взгляда греков эти его черты, разумеется, укрыться не могли. Внешность Сократа бросалась в глаза, выделялась в толпе; его каждый узнал бы издали. Конечно же и сам философ вполне отдавал себе отчет в особенностях своей внешности. Сохранилось свидетельство, принадлежащее другому его ученику — Ксенофонту, — как на дружеской пирушке Сократ высказывался о собственном лице. Как всегда, иронически, с нотками юмора.
В разгар пира философ внезапно заявил, что он прекраснее возлежавшего[3] рядом признанного красавца Критобула. Тот. конечно, крайне удивился, и между двумя мужчинами возник спор. Сократа попросили, чтобы он доказал свою точку зрения: «Знаешь ли ты, спросил Сократ, для чего нам нужны глаза? Понятно, отвечал он (Критобул. —
В таком случае мои глаза будут прекраснее твоих.
Почему же?
Потому что твои видят только прямо, а мои вкось, так как они навыкате.
Судя по твоим словам, сказал Критобул, у рака глаза лучше, чем у всех животных?
Несомненно, отвечал Сократ, потому что и по отношению к силе зрения у него от природы превосходные глаза.
Ну хорошо, сказал Критобул; а нос у кого красивее — у тебя или у меня?
Думаю, у меня, отвечал Сократ, если только боги дали нам нос для обоняния: у тебя ноздри смотрят в землю, а у меня они открыты вверх, так что воспринимают запах со всех сторон.
А приплюснутый нос, чем красивее прямого?
Тем, что он не служит преградой зрению, а дозволяет глазам сразу видеть, что хотят; а высокий нос, точно издеваясь, разделяет глаза барьером.
Что касается рта, сказал Критобул, я уступаю: если он создан, чтобы откусывать, то ты откусишь гораздо больше, чем я. А что у тебя губы толстые, не думаешь ты, что поэтому и поцелуй твой нежнее?»
Как видим, под конец Критобул понял, что с ним шутят, и сам включился в игру. Однако у Сократа, как ни у кого другого, в каждой шутке есть доля истины. Так и тут: в основе подобных юмористических рассуждений — его взгляд, согласно которому, прекрасно то, что полезно (так называемый прагматизм в эстетике).
Сократ — основоположник афинской (аттической[4]) школы философии, которая была самой сильной в истории античной философской мысли{5}. К ней принадлежали, в частности, такие «звезды первой величины», как Платон и Аристотель. Платон, как упоминалось, слушал самого Сократа, а Аристотель, в свою очередь, — Платона.
У «босоногого мудреца» имелось множество учеников, и почти каждый из них стал известным мыслителем, внес тот или иной вклад в развитие философии. А был ли сам Сократ чьим-либо учеником? Или же он — гениальный самоучка, научившийся философствовать без учителя? Ведь до него в Афинах не было или почти не было философов — местных уроженцев.
Но здесь перед нами — очередная загадка его жизни, которую вряд ли уместно подробно рассматривать здесь, в самом начале книги. Мы обратимся к ней в свое время. А пока просто процитируем его короткую реплику, обращенную к богачу Каллию, который кичился тем, что переплатил учителям много денег, дабы научиться мудрости: «Все ты насмехаешься и нас презираешь… На насты смотришь, как на самоучек в философии»
Еще один интересный нюанс. Сократ постоянно утверждал, что он ничего не знает. Часто ему даже приписывают известный афоризм: «Я знаю, что ничего не знаю». На самом деле это ошибка: именно такого выражения у Сократа мы нигде не встречаем{6}. Да оно и содержало бы в себе логическое противоречие. Похоже, так выражался другой философ, современник Сократа — Демокрит («я знаю только то, что я ничего не знаю»
Тем не менее необычен сам факт: человек, не стыдившийся признать свое незнание, постоянно был окружен когортой преданных учеников, восторженно его слушавших. И он не гнал их от себя, как впоследствии, например, прогонял учившийся у него философ Антисфен, не желавший иметь последователей
